Собор Парижской Богоматери заставил молодых предаться серьезным размышлениям о смысле жизни. Монмартр настроил на шаловливый лад. После похода в Лувр им пришлось долго отдыхать — ужасно устали ноги, особенно у Бригит. Они едва добрались до Трокадеро и долго сидели там, наблюдая за прохожими, иностранными туристами, за мальчишками и девчонками, носившимися на роликовых коньках, бесстрашно прыгавшим по ступенькам, которых была добрая сотня.

Добраться до Триумфальной арки им не хватило сил. Елисейские поля молодые осмотрели из окна такси.

Они строили планы на будущее и хотели объехать весь свет. Но успели побывать еще только в Лондоне.

Туманный Альбион поразил их не меньше, чем Париж. Британцы любили и уважали свои традиции, но при этом вовсе не были такими чопорными, какими их изображали классики английской литературы.

В Лондоне молодой паре было так хорошо, что и уезжать не хотелось. Знаменитое британское «прайвэси», которое потом присвоили американцы, оказалось великим делом. Никто не имел права влезать в дела другого, пока действия этого другого не угрожали первому. Поразили странные окна в гостинице, открывавшиеся, как в старом вагоне поезда, вертикально. Зато подкупил обычай в любом номере гостиницы держать чайник, заварку и сливки. О сахаре вспоминать даже глуповато. Ох, уж этот «файф-о-клок», послеполуденный чай!

Вилли постарался отогнать воспоминания. Как давно это было, подумал он, и как недавно. Бригит умерла больше трех лет назад. А со времени их первой брачной ночи прошло уже шесть с лишним лет. Но он помнил все в мельчайших деталях. И каждый раз, вспоминая, скрипел зубами — их счастье могло бы продолжаться по сегодняшний день. Но...

Вилли не случайно вспомнил свою прежнюю жизнь именно сегодня. Он собирался предпринять один решительный шаг, который был связан с событиями из той жизни. Предвидеть, как все вновь изменится в его судьбе, он, естественно, не мог.

Асфальт шоссе, вытянувшегося вдоль Рейна, пожалуй, был не менее гладким и ровным, чем поверхность знаменитой американской гоночной трассы в Солт-Лейк-Сити, которую облюбовали поклонники космических скоростей на земле. Там они ставили один за другим сумасшедшие рекорды на автомобилях, сопоставимых по цене со спутниками.

Стоял прекрасный солнечный день, когда не хочется думать о заботах и проблемах. Машины неслись от Бонна на северо-запад, к Кёльну и Дюссельдорфу, и на юго-восток, в сторону Штутгарта почти со скоростью участников «Формулы-1». Правда, были и некоторые исключения. Два автомобиля, продвигавшихся в правом, не скоростном ряду, словно выискивали что-то. Маленький «Опель-вектра» и тоже небольшая, но мощная спортивная машина скорее крались, чем скользили по идеальной асфальтовой поверхности.

Первой машиной управляла красивая молодая блондинка. Она внимательно пыталась рассмотреть в зеркале заднего вида лицо того, кто преследовал ее уже не первый десяток километров. Скорее всего, опять какой-нибудь проклятый писака, подумала она. Уже несколько месяцев ее, единственную дочь крупного чиновника из большого города в центральной части Германии, буквально преследовала журналистская братия. Отец был обвинен в коррупции, мафиозных связях и даже в помощи торговцам наркотиками. Гизела, так звали блондинку, не хотела верить в эти обвинения. Но следствие по делу отца набирало скорость, и ей приходилось прятаться от газетчиков, не желавших упустить свой заработок на сенсации.

В уголовном деле чиновника фигурировал и такой эпизод, как гибель молодой женщины. Та отправилась за покупками в центр города, и на одном из перекрестков автомобиль, проехавший на красный свет, неожиданно возник на пути ее авто. Сидевшая за рулем женщина инстинктивно резко крутанула руль, и машина на большой скорости врезалась в мачту освещения. Женщина погибла на месте. Виновник аварии не пытался скрыться. Он был ощутимо накачан наркотиками и с трудом воспринимал действительность.

Трагедия произошла буквально через пару месяцев после того, как Бригит, а это была она, родила здорового, крепкого мальчика.

Вилли Фриш к тому времени стал писателем, известным не только в Германии, но и во всей Западной Европе. Уже три года он одиноко воспитывал сына и забыть о гибели жены не мог ни на день.

За пару часов до начала странной гонки на замедление, разыгравшейся на шоссе, он сидел в кабинете и спорил со своим другом и литературным агентом Вальтером Бауэром.

— Я передумал ехать на книжную ярмарку во Франкфурт-на-Майне, — сообщил Вилли приятелю.

У того даже лицо вытянулось от удивления.

— Ты что, с ума сошел? Тебя там ждут. Запланирована презентация твоей последней книги. В чем дело?

— У меня переменились планы.

Вилли встал и потянулся. Он был высок, крепко сбит и от природы элегантен. Этот мужчина, на которого ни одна женщина не могла посмотреть равнодушно, находился в самом мужском расцвете. Ему было тридцать семь лет.

Вальтер взволновано продолжил.

— Послушай, я же договорился, что на ярмарке у тебя возьмут интервью основные телеканалы. Более того, будет учтено присутствие во Франкфурте твоего малыша, и корреспонденты обыграют тот факт, что ему в эти дни исполняется три года. Я уже заказал для тебя и сына хороший «люкс». А ты знаешь, как трудно с номерами во Франкфурте в дни работы ярмарки... Да еще плюс бесплатная реклама!