— Сэр, мы не даем подобную информацию.

— Ладно. Пошлите кого-нибудь в дом Лавенстайн-Белл. Я думаю, ее убили. Почти уверен.

— Почему вы так думаете?

— Не имеет значения. Вы меня поняли? Говорю вам — совершено убийство.

— Какой адрес?

— Адрес? Господи, я не знаю адреса. Тело должно лежать в бассейне.

— Вы сейчас на месте?

— Нет, нет. Слушайте, это… Я не знаю, как вам объяснить. Вы слышали о Мэри Смит? Убийце голливудских звезд? Понимаете, о чем я говорю?

— Да, сэр. Кажется, понимаю. Назовите еще раз имя и фамилию.

— Лавенстайн-Белл. Марти. Ее мужа зовут Майкл Белл. Это вам поможет. Я не могу сказать точно, умерла она или нет. Просто мне пришло еще одно письмо. Я репортер из «Лос-Анджелес таймс», Арнольд Гринер. Детектив Галетта знает меня.

— Сэр, мне поступила срочная информация. Подождите минутку на телефоне.

— Нет, я не…

В 8.42 утра, как только дежурный принял вызов, оперативный отряд вместе с группой поддержки и машинами «скорой помощи» выехал к дому Лавенстайн-Белл.

В службу «911» один за другим поступили два звонка. Первый был из «Лос-Анджелес таймс», второй — из особняка Лавенстайн-Белл в Бель-Эйр.

На место прибыли офицеры Джефф Кэмпбелл и Патрик Бенеке. Кэмпбелл почти не сомневался, что речь идет о новом убийстве знаменитости. В полицию очень редко звонили из таких домов, да и дежурный говорил, что погибла только женщина. Хозяева особняка — люди из Голливуда. Это очень скверно.

У входа их ждала маленькая темноволосая женщина в платье горничной. В руках она теребила полотенце. Подъехав ближе, патрульные увидели, что женщина беспокойно ходит взад-вперед и заливается слезами.

— Великолепно, — буркнул Бенеке. — Какая-нибудь Кармелита, которая ни слова не говорит по-английски и будет лишь таращить глаза и вести себя как muy loco. [3] Только этого нам не хватало.

Кэмпбелл хорошо знал своего младшего напарника и не одобрял его расистского цинизма.

— Заткнись, Бенеке. Не хочу это слышать. Она просто испугана.

Как только они вышли из машины, горничная впала в истерику.

— Aqui, aqui! [4] — запричитала она, указывая в сторону дома. — Aqui, aqui!

Кэмпбелл приблизился к ультрасовременному особняку из стекла и камня, стоявшему высокого в горах Санта-Моники. Сквозь зеленоватое стекло холла виднелся задний дворик и простиравшийся за ним океан.

Что за чертовщина висит на входной двери? Что-то совершенно неуместное. Какая-то карточка или наклейка. Переводная картинка? С огромной буквой А.

Ему пришлось буквально оторвать от себя руку горничной.

— Мэм, прошу вас, успокойтесь. Unomomento, por favor. Como te llamas? [5]

Женщина как будто не услышала. Она так быстро затараторила по-испански, что он не понимал ни слова. Горничная указывала на особняк.

— Давай пойдем туда, — предложил Бенеке. — С ней мы только зря теряем время. Она живет vida loca. [6]

Подъехали еще две патрульных машины и «скорая помощь». Один санитар заговорил с женщиной по-испански и стал переводить.

— В бассейне, на заднем дворе, — сообщил он. — Больше там никого нет, насколько она знает.

— Она ни черта не знает, — усмехнулся Бенеке.

— Ладно, мы обойдем дом, — сказал Кэмпбелл.

Он вытащил из кобуры оружие и вместе с Бенеке стал огибать особняк с севера. Остальные полицейские двинулись с южной стороны, прямо через садовую ограду.

Когда они пробирались через густые заросли гортензии, Кэмпбелл почувствовал уже забытый прилив адреналина. Раньше вызовы по убийствам всегда действовали на него возбуждающе. Но в последнее время он не испытывал ничего, кроме легкого головокружения и слабости в ногах.

Он изо всех сил щурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь кусты. Судя по тому, что им говорили о недавних убийствах, вряд ли они могли наткнуться на преступника.

— Ты что-нибудь видишь? — шепотом спросил Кэмпбелл напарника, двадцатидевятилетнего ковбоя из Калифорнии и, как он часто думал, полного придурка.

— Ага, кучу цветов, — хмыкнул Бенеке. — Мы оказались здесь первыми. Какого черта ты пропустил их вперед?

Кэмпбелл едва удержался от резкого ответа.