— А по-моему, у вас неплохо получается, — возразил я. — Звучит впечатляюще. Кое-что становится понятно.

Пападакис отмахнулась от моего комплимента.

— Я могу еще чем-либо помочь? Вы меня заинтересовали. Я просто заворожена. Нездоровое любопытство — так это называется?

Я заметил, что она заколебалась, будто хотела что-то добавить, но передумала.

— Прошу вас, не останавливайтесь, — произнес я. — Устроим «мозговую атаку». Мне сгодится любая мысль. Все, что придет вам в голову.

Профессор бросила карандаш на стол.

— Вопрос в том, кого мы ищем — человека или персонаж? Иными словами, является ли та отстраненность, о которой я говорила, характерной чертой автора, или он тщательно продумывает ее, так же как фразы в своих письмах? Трудно сказать наверняка. По-моему, это самая большая загадка.

То же самое я говорил себе все последние дни. Если профессор не ответила на мои вопросы, то хотя бы подтвердила, что я двигаюсь в правильном направлении.

Пападакис вдруг нервно рассмеялась:

— Надеюсь, вы не станете строить свое расследование на моих догадках? Будет ужасно, если я только зря собью вас с толку. Слишком большая ответственность.

— Не волнуйтесь, — успокоил я. — Мы учитываем множество разных факторов. Но вы правы — это очень трудная загадка. И для психолога, и для аналитика, и для литератора.

— Наверное, тяжело ездить по городу, собирая крохи информации? На вашем месте я бы чувствовала себя кошмарно.

— Разговоры вроде нашего — самая легкая часть моей работы, — заверил я ее.

То, что предстояло мне дальше, было гораздо хуже.

Вооруженная охрана остановила меня у ворот особняка Лавенстайн-Белл в Бель-Эйр, одном из районов Беверли-Хиллз. Два копа, стоявшие в конце аллеи, тщательно проверили мое удостоверение. Наконец меня впустили в большой дом, расположенный на той же извилистой улочке, что и отель «Бель-Эйр», — одно из самых спокойных и тихих местечек, в которых я когда-либо бывал.

На звонок ответил сам Майкл Белл. Здание было почти насквозь прозрачным, и я видел, как он приближался к двери. Походка у него была медленной и тяжелой.

Встреча с членами семьи, пережившей недавнее убийство, — всегда сложная дилемма. Вы хотите получить от них как можно больше информации, а они упорно избегают говорить о происшедшем. Мне так и не удалось найти подходящего решения данной проблемы — то же самое относилось и к человеку, стоявшему передо мной в дверях.

Мистер Белл мало напоминал типичного жителя Беверли-Хиллз. С пышной светлой бородой, в выцветших джинсах, клетчатой рубашке и сандалиях на босу ногу, он гораздо больше смахивал на какого-нибудь лесоруба или на бывшего участника скандальной группы вроде «Нирваны» и «Перлджэм». Только окружавшая нас ультрасовременная обстановка рассеивала это впечатление. Из материалов следствия я знал, что Белл и его жена купили особняк несколько лет назад.

Майкл Белл двигался и говорил как человек, оглушенный горем, однако вежливо пригласил меня войти.

— Может, что-нибудь выпьете? — спросил хозяин дома. — Кажется, у нас есть чай со льдом. Хотите, агент Кросс?

— Нет, спасибо, — ответил я.

Стоявшая рядом домохозяйка или няня средних лет была, очевидно, той самой Лупе Сан Ремо, которая нашла тело в бассейне.

— Nada, Lupe, gracias, — произнес мистер Белл. — Quisi'eramos cenar a las siete, por favor. [10]

Мы прошли на открытую галерею, где над огромным креслом торчали сразу три светлых головки. Согласно досье — Кэсси, Анна и Зуи; соответственно пять, семь и восемь лет. На широком плазменном телевизоре застыла картинка из мультфильма «В поисках Немо».

Я помешал им, и меня это огорчило. Неужели Мэри Смит действительно испытывала какие-либо чувства к детям своих жертв? Если да, то почему? Что творилось в голове у психопатки? Зачем она убила мать этих малышей?

— Девочки, я ненадолго уйду в другую комнату. Продолжайте пока без меня.

Белл нажал кнопку на пульте управления, снова включил фильм и прибавил звук. Я сразу узнал голос Эллен Диджинирес, потому что сто раз смотрел «В поисках Немо» вместе с Дженни. Она была без ума от рыбки Дори.

— Мы можем поговорить здесь, — промолвил Белл, когда мы вошли в гостиную с высоким потолком.

Стеклянная стена, поднимавшаяся в три яруса до потолка, открывала потрясающий вид на побережье и примыкавший к зданию бассейн, где нашли его жену Марти. Майкл Белл сел на бархатный кремовый диван и повернулся спиной к окну.