А там собрались кандидаты в праведники и митингуют в мое отсутствие

Я к ним с вопросом:

— Как теперь быть, если у меня подписка о невыезде?

А они — с ответом:

— Это как раз кстати! Мы себе нашли другого руководителя проекта. Он большой ученый, член-перечлен различных академий, доктор-передоктор разнообразнейших наук профессор престижнейших университетов, лауреат сногсшибательных премий и прочая, и прочая…

— А он, извините, еврей?

— Какое это имеет значение?! — возмутился сам носитель всех этих титулов, который скромно присутствовал во главе угла. — Мы же не расисты. Я, допустим, еврей по происхождению, но гуманист по убеждениям, и я уверен, что в спасении от потопа в большей степени нуждаются палестинцы, страдающие под гнетом нашей еврейской оккупации.

Я пытался сопротивляться:

— Господь Бог поручил мне спасти по возможности генофонд еврейской нации… а не какой-либо другой!

Но он в диспутах не то, что я, — профи.

— Во-первых, существование Бога не доказано, — говорит, — во-вторых, Бог мог и не подозревать, что имеет дело с самозванцем, лжеученым и плагиатором.

— Это вы о ком?

— О вас, уважаемый! Вы не ослышались. Я привык говорить правду в глаза оппоненту. Вы присвоили чужую интеллектуальную собственность. Круглый ковчег уже сорок столетий тому назад был изобретен человеком по имени Атрахасис, который сплел его из тростника, о чем написано клинописью на глиняных табличках, найденных археологами.

Его эрудиция отправила меня в нокдаун. Поди знай, что не я один такой умный?

Воспользовавшись моим замешательством, многочлен академий, ввел в состав экспедиции пару обиженных палестинцев. Пара состояла из пяти человек: господин Касем аль-Касем и четыре его жены.

При этом известии в фонд «Ковчег Н-2» посыпались деньги из стран милосердной Европы и США, да и бедный Касем аль-Касем не остался в долгу — продал сеть своих супермаркетов и оливковые рощи. В результате, ковчег, таки да, был построен. Громоздился посреди двора, похожий на огромный барабан.

Накрапывал дождь, небывалый в середине июля, он все усиливался, и уже струи ливня барабанили по палубе ковчега. Все еще не хотелось верить, что мир наш погружается в небытие и вместе с ним я и моя подписка о невыезде.

Сквозь залитое слезами окно, я смотрел, как на борт ковчега по длиннющему трапу поднимались производители будущего человечества. Ученый многочлен- гуманист с молодой женой, две пары нечистых на руку основателей фонда «Ковчег Н-2» с подружками, недонасилованная пресс-секретарша с бой-френдом, угнетенный Касем аль-Касем с четырьмя женами и дама с собачкой. Дама наотрез отказывалась всплывать без собачки. Плакала, умоляла, предлагала высадить мужа из ковчега, а собачку взять на его место. Собачка была ростом выше дамы, если станет на задние лапы (собака, а не дама) Старый пес, глухой и одноглазый, который, казалось, разучился лаять, молча шел за дамой, путаясь в хвосте. Но из всех вышеперечисленных этот пес — единственное лицо, достойное занять место в ковчеге, потому что был заслуженным ветераном пограничных войск Израиля: на КПП вынюхивал взрывчатку. И многие из нас обязаны ему жизнью.

Ливень усилился, просторные шелковые платья жен Касем аль-Касема намокли, облепили фигуры, и я заметил подозрительное отсутствие талий. Наверно беременны, — подумал я поначалу. — Первыми дадут потомство, когда Земля обсохнет, и объявят ее своею, а евреев снова — оккупантами.

И тут залаяла собака… Впервые за много лет у отставного пса прорезался голос, он щедро облаивал жен Касема, и до меня, наконец, дошло, чем опоясаны талии восточных красавиц…

Продолжение не следует.