Далее шли платежные реквизиты и условия оплаты. Джеймс пробежал их глазами, ища имя отправителя, но подписи не было. Он уронил письмо на пол и так и остался стоять, раскрыв рот и выпучив глаза.

Когда Джеймс вошел в парк, было пятнадцать минут одиннадцатого. Он дважды сверился по часам, чтобы убедиться. Сегодня я не позволю времени ускользнуть, твердил про себя Джеймс, сегодня реальности не удастся меня одурачить.

День выдался серый и дождливый, небо затянули низкие облака. Джеймс шагал по дорожке к большому белому зданию. Снаружи оно нисколько не изменилось с тех пор, как Джеймс видел его в последний раз: пять этажей, несколько сотен метров в ширину, почти без окон.

У стойки администратора Джеймс заявил, что пришел поговорить с доктором Ланарком.

— Ваше имя? — властно скомандовала женщина за стойкой.

— Джеймс Пэдью, — ответил он.

Женщина кивнула, набрала что-то на клавиатуре компьютера и проговорила в наушник:

— Доктор Ланарк, к вам Джеймс Пэдью. — Пауза, затем женщина сказала: — Хорошо, доктор Ланарк, я пришлю его вам прямо сейчас.

Легкость, с которой ему удалось проникнуть в здание, изумила Джеймса. Он не успел решить, действительно ли ему хочется разговаривать с Ланарком. Хочет ли он знать правду. Следуя инструкциям администраторши, он вызвал лифт. Как и в прошлый раз, Джеймс нажал самую нижнюю кнопку. Когда двери открылись, он очутился в пустом белом коридоре с дверями без табличек по обеим сторонам. Джеймс был приятно поражен: он решил, что эти белые коридоры ему привиделись. Коридор мягко закруглялся, и Джеймса начало преследовать неприятное ощущение, будто он идет слегка под уклон. Он остановился — нет, показалось, но когда снова зашагал вперед, прежние ощущения вернулись.

Кругом никого, лишь гудение вентиляционной системы. Джеймс принялся считать двери: одна, две, три, четыре… Продолжая считать, Джеймс со страхом спрашивал себя: каков реальный размер этого здания? Ему стало казаться, что раньше, когда он только вышел из лифта, лампы горели ярче, а сейчас они медленно гасли, понемногу превращаясь в ночники.

Наконец он услышал впереди чей-то голос, остановился перед полуоткрытой дверью и осторожно постучался.

— Войдите, — раздался голос.

И Джеймс вошел в знакомый роскошный кабинет. Его обрадовало, что он нисколько не изменился с прошлого раза: тот же большой камин, три кожаных кресла вокруг низкого деревянного столика, и даже на столе стоял такой же хрустальный графин с янтарной жидкостью и три пустых стакана. Тревожило другое — он не помнил, чтобы дверь в кабинет открывалась прямо из коридора. Хозяин кабинета поднял глаза, и Джеймс узнал бледное лицо с непримечательными чертами.

— А, это вы, мистер Пэдью… Помните меня?

— Смутно, — вдохнул Джеймс. — Доктор Ланарк?

— Так меня звали когда-то, — покровительственно улыбнулся доктор. — Разумеется, это имя — совсем не то, что я есть на самом деле, — не более чем имя Джеймс Пэдью можно применить к вам. Не стоит так доверяться именам. Однако лицо мое вы вспомнили, не так ли?

— Вспомнил. Я почти уверен, что когда-то вы преподавали в университете, а недавно я видел вас во сне. Вас тогда было двое.

— Неужели? — Доктор Ланарк выглядел довольным. Затем он обратился к бумагам на столе. — Итак, как давно вы бросили принимать препарат?

— Я… я точно не помню. Наверное, несколько месяцев назад.

— Гм. Думаю, вам пришлось пережить множество неприятных минут.

Подлаживаясь к холодному деловому тону Ланарка, Джеймс сухо кивнул.

— Вы страдали от галлюцинаций?

— Кажется, да.

— Видений?

— Пару раз.

Доктор что-то пробормотал себе под нос.

— Этого и следовало ожидать. Итак, вы помните, что случилось?

До этой минуты Джеймс отвечал на вопросы спокойно, словно они относились к кому-то другому, но тут встревожился. Вот он, момент истины. Помнит ли он? Горло словно сжали ледяные пальцы.

— Кое-что помню.

— Не хотите отвечать? Предпочитаете не вспоминать?

— Пожалуй, да.

— Вы понимаете, что совсем скоро у вас не останется выбора?

— А что, если я…

— Боюсь, слишком поздно. Конечно, я могу дать вам более сильную дозу, но риск слишком велик. Вы можете забыть не только те три года. А если мы попытаемся стереть вашу память, вы, скорее всего, забудете последние десять лет.

Джеймс вспомнил об Ингрид и покачал головой.

— Нет, я не могу.

— Понимаю. Когда вы осознали, что забыли эти три года, вы испытали шок?

— Да, хотя все равно я как будто помнил, но сами воспоминания словно выскальзывали…

— Да что вы говорите! — С пугающим воодушевлением доктор принялся яростно строчить в записной книжке. — Ребятам из технического отдела это понравится.

Джеймс промолчал.

Закончив писать, Ланарк сурово уставился на Джеймса.

— Конечно, вы понимаете, что утратили воспоминания только на время. Ваш препарат — всего лишь ингибитор, он не обладает способностью стирать память. Раньше мы уже обсуждали с вами эти вопросы… а кстати, вы помните наши беседы?