– О чем они поют? – вдруг спросил Рорк, прислушавшись к доносящемуся из церкви пению.

– Не знаю, – ответил Турн. – Вообще-то, я был крещен. Моя мать была христианкой. Наверное, христианином был и мой отец, но я его никогда не видел. В этом мы походим с тобой. Мать говорила мне, что мой отец погиб в бою, что тот викинг, который считался моим отцом, всего-навсего хозяин моей матери… Я почитаю всех богов. Мой учитель, кузнец, – бритт, почитал древних языческих богов и научил меня своей вере. Живя среди викингов, я научился уважать богов Асгарда, живя среди славян – ваших богов. Так что я одинаково почитаю и кельтского Нуаду, и норманнского Одина, и славянского Перуна, и христианского Иисуса. Все боги учат нас добру. И сегодня я хочу помолиться им всем за успех. Пусть они подадут нам победу! Хорошая ночь сегодня, лунная. – Турн посмотрел на небо, в южной части которого висела огромная полная луна. – И я иду в бой рядом с сыном волка.

– Понимаю, – Рорк засопел. – Ты все еще не доверяешь мне?

– Помнишь, я говорил, что у моего народа волк священен? Я не боюсь волка, живущего в твоей душе, Рорк. Я боюсь другого зверя, того, кто творит зло на этой земле. Впереди нас ждет поединок, равного которому еще не было. Чтобы поучаствовать в этой битве, я готов на все. И я еще увижу, как будешь биться ты, сын Рутгера, моего друга. Я готов идти рядом с тобой куда угодно – в ночь, в бой, в полуночную чащобу. Я не верю в то, что про тебя говорят твои соплеменники. Ты доказывал мне, что они неправы.

– Отец! – Рорк в избытке чувств стиснул запястье кузнеца. – Если и живет волк в моем сердце, то лишь затем, чтобы сражаться со злом.

Турн промолчал. Глаза Рорка так сверкнули в темноте, что ирландец вновь ощутил страх. Но это была лишь минутная слабость.

– Когда короля уладов Бресса спросили, готов ли он идти в бой с бриттами, Бресс ответил: «Храбрый всегда готов встретить врага», – сказал Турн. – Пойдем, сынок, боги давно предопределили нам этот поход. Смешно оспаривать волю богов…

Красный диск солнца показался над частоколом вековых корабельных сосен, когда Рорк и Турн достигли моста близ Балиарата. Дорога была испещрена следами. Рорк в сердцах сжал кулаки.

– Мы опоздали, – сказал он. – Вечером здесь проехал конный отряд, коней пятнадцать-двадцать. Обратных следов нет, эти люди еще в Балиарате.

– Проклятие! Ты уверен?

– Взгляни сам.

– Нет-нет, я верю тебе… Выходит, псы Аргальфа нас опередили.

– Если похитители в поселке, мы отобьем принцессу.

Турн с сомнением посмотрел на своего юного товарища. Скажи кто-нибудь другой подобное, старый ирландец просто назвал бы его безумцем. Но Рорк был не простым воином, он был способен на такое, о чем любой другой боец мог бы лишь мечтать. И Турн вдруг подумал, что напасть вдвоем на отряд из полутора десятков вооруженных до зубов головорезов не такая уж и невыполнимая вещь.

Между тем Рорк продолжал изучать следы.

– Здесь несколько человек спешились, – сказал он задумчиво, – видимо, командир отряда послал их вперед разведать дорогу. На них сапоги из меха. Странно, будто ноги у них обмотаны шкурой. Лошади все подкованы, и следы очень глубокие.

– Наверное, мягкая земля.

– Нет, тут что-то другое. – Рорк потянул носом воздух. – Чувствуешь?

– Что я должен чувствовать? – Турн принюхивался, но ощущал лишь запах хвои и мороза.

– Пахнет дымом и паленой шерстью.

Турн ощутил неприятный холодок в животе. Он-то хорошо знал, что может означать на войне подобный запах.

Далекий, еле слышный звук заставил обоих воинов насторожиться. Поначалу Турн решил, что где-то кричат птицы, но Рорк покачал головой.

– Лошади ржут, – сказал он. – До них не больше мили. Они там, в долине.

Торопливо, проваливаясь временами в глубокий снег по колено, воины перебежали через дорогу от моста к ближайшей стене сосен и, укрываясь за стволами, добрались до шеста с желтым полотнищем. Рорк сразу заметил темные капли, запятнавшие снег у подножия флагштока.

– Кровь, – уверенно сказал он.

Сказав это, он сбросил с плеча лук и колчан. Лук и стрелы он очень кстати обнаружил в Фюслине, в Доме погибшего головы-фермаха. Рорк очень обрадовался находке, тем более что лук был на диво хорош, не тисовый, какими пользовались в Готеланде и воины, и охотники, а комбинированный, склеенный из роговых пластин и яблоневого дерева, легкий и очень мощный. Поискав немного, Рорк нашел и запасные тетивы, и колчан с двумя десятками очень хороших стрел. Накануне Рорк испробовал этот лук, подстрелив в лесу косулю для слепых в Фюслине, и решил, что такое оружие очень пригодится им при поисках принцессы Аманды. Турн тем временем расчехлил топор. У него не оставалось сомнений, что дела плохи. Следующая находка подтвердила самые худшие опасения: саженей через сорок воины натолкнулись на мертвое тело, лежавшее лицом в сугробе. Рорк перевернул труп на спину и отпрянул в страхе. Лицо неизвестного было серого цвета, безгубое, с отвратительными нарывами и складками вокруг носа и на лбу. Из груди мертвеца торчал глубоко ушедший в тело арбалетный болт.

– Проказа. – Турн сплюнул, поспешил отойти от трупа. – Лучше держаться от него подальше!

Следующие минут двадцать друзья осторожно пробирались в глубоком снегу, готовые при малейшей опасности нырнуть под защиту запорошенных снегом разлапистых елей и сосен. Запах дыма стал настолько отчетливым, что и Турн его учуял.

У изгиба дороги, ведущей на Балиарат, воины вновь остановились: прямо на дороге лежали два людских и лошадиный трупы. Воины были, по всей видимости, готами. Рядом с одним из убитых лежал в снегу изрубленный щит с гербом – черным медведем и тремя ключами. Одежду и оружие убитых и упряжь лошади убийцы унесли с собой, и вид посиневших изрубленных тел был ужасен.