Ирина выходит на станции метро «Площадь Октябрьской Революции». Идет по подземному переходу, где пестрит разнообразием вольница грядущих перемен. Здесь бойко торгуют «желтой» прессой и сомнительной литературой. Вот задушевно поет кобзарь, а рядом расположились пропагандисты Народного Руха Украины. Дальше — лагерь художников-портретистов, невдалеке от которых собрал значительную толпу бард-сатирик. Одним словом, теперь здесь, прежде всего, собираются те, кто в числе первых начал «по капле выдавливать из себя раба».

Ирина проходит вдоль «Площади Октябрьской Революции», где спорят, гудят борцы за демократию и вильну Украину с сине-желтыми флагами, которых нарочито-бесстрастно охраняют омоновцы. Медленно поднимается по улице Октябрьской Революции, мимо возвышающегося на холме Октябрьского дворца, в котором до Чернобыля она бывала не раз на конференциях и семинарах культработников, но только недавно, узнав о зверствах КГБшников, замучивших в его подвалах тысячи невинных душ, Ирина поняла, отчего ей всегда было как-то зябко и неуютно в этом изящном здании.

Вновь зябко поежившись, она еще раз глянула наверх. Заметив на примыкающей к дворцу глухой улочке притаившиеся грузовики и автобусы со спящими бойцами войск МВД, в любой момент готовыми к приказу о подавлении разгулявшейся киевской вольницы, она вновь окунается в прошлое …

… Оставив Дениса в Сережиной квартире, подруги выходят из высотного дома в новом столичном микрорайоне. Они спешат на Полесский автовокзал. Киев еще спокойно спит. Вот неторопливо едут навстречу друг другу две поливальные машины, тщательно моют дорогу. Ирина обращает внимание на небольшое зданьице почты на противоположной стороне улицы, над которым с ночи еще светится фраза: «ХАЙ ЖИВЕ МАРКСИЗМ-ЛЕНІНІЗМ!»

— Слушай, Софья! Как ты думаешь, — с горькой иронией глядя на этот «свет», говорит Ирина, — с этим «ХАЕМ» не будет того же, что и с нашим «ХАЙ БУДЕ АТОМ РОБІТНИКОМ, А НЕ СОЛДАТОМ»?!..

Обе смеются и бегут к подошедшему троллейбусу.

Автовокзал встретил их огромными очередями у касс и гулом сотен голосов, когда до отправления автобуса в Полесское осталось около получаса. Они встают в хвост одной из очередей. Пожилая женщина, протискиваясь к выходу, вдруг замечает Ирину и радостно бросается к ней. Это вахтер ДК — баба Паша.

— Ирочка! Доченька! Господи!.. — обнимает она Ирину, тоже взволнованную внезапной встречей.

Вот ведь как, стоило случиться беде, и все припятчане, даже те, с кем ты едва был знаком, вдруг стали не просто дорогими тебе земляками, а почти родственниками! И баба Паша, родная душа, не скрывая слез, то прижимается к Ирине, то отодвигается, чтобы еще раз убедиться, что не ошиблась.

— Ирочка, да что же теперь с нами будет?! — громко всхлипывает она. — Ведь никому же мы не нужны оказались! Вышвырнули всех на улицу — и живи, как знаешь!..

— Ну, что вы, что вы?!.. Все как-нибудь образуется!.. — успокаивает ее Ирина. — Но где же вы сейчас, баба Паша?..

— Я-то в Киеве, у сестры пока остановилась… Ой, дочка!.. Ты запиши-ка телефон ее, на всякий случай…

Она достала записную книжку и открыла нужную страницу. Ирина пишет. Софья несколько отстраненно тяжелым взглядом наблюдает за горькой встречей.

— Да, я — у сестры... Но, если честно, даже у родных тяжело быть, когда у тебя ни кола, ни двора, ни копейки своей... Нет, никому мы теперь не нужны!.. — вздыхает баба Паша. — А вы, девчата, напрасно встали в очередь, билетов давно уже нет, я-то взяла себе на завтра... А вам, если срочно нужно ехать, проще без билетов… Забирайтесь в автобус, да и поезжайте... Они нынче тут не шибко строги!.. Народ-то в Полесское теперь каждый день тыщами едет... Вот как оно повернулось!.. Кругом мир, а для нас — война!..

— Спасибо, баб Паш, за совет!.. Мы так и сделаем, — ласково басит Софья.

И они втроем протискиваются к выходу.

Простившись с бабой Пашей, подруги спешат в нужный автобус. Как ни странно, но в него еще можно было забраться, и даже оказалось свободным боковое место подле водителя. Софья, не долго думая, опустилась в это кресло, а Ирину усадила к себе на колени. В это время, уже проверив билеты у сидящих и стоящих пассажиров, к ним протискивается контролер.

— Ваши билеты? — нехотя попросил он.

Ирина растерялась. Но Софья тут же отпарировала:

— А мой билет у мужа!.. Вы, должно быть, уже проверили, вон он — на заднем сидении, машет вам, смотрите!..

Контролер оглянулся на плотно стоящих в проходе пассажиров и, уже сдавшись, лишь для порядка спросил Ирину:

— А ваш билет?..

— Ну, какой билет, командир?.. Что вы?! — перебила его Софья. — Разве не видите?.. Это ведь мой ребенок…

Контролер иронично посмотрел на Ирину, которая была на голову выше подруги, но ничего не сказал. Лишь, покачав головой, поспешил прочь из автобуса.