Исабель кивнула и вышла. Пока дворецкий провожал ее к выходу, секретарь сэра Эштона вошел в кабинет с конвертом в руке. Эштон распечатал его и поднял голову;

— Когда они получили визы?

— Позавчера, сэр. сейчас они в самолете. Нет, — секретарь взглянул на часы, — уже приземлились в Шереметьеве.

— Как случилось, что нас не предупредили заранее?

— Не знаю, но выясню, если прикажете. Вернуть вашу гостью? Она еще не покинула дом.

— Не стоит. Но предупредите наших людей на месте. Эти две птички не должны улететь из Москвы. С меня довольно. Пусть убьют девушку, без нее астрофизик безвреден.

— Вы уверены, что хотите действовать именно так, учитывая инцидент в Китае?

— Если бы я мог избавиться от Айвори, сделал бы это не задумываясь, но не могу, да и наша проблема вряд ли была бы решена. Действуйте, как я сказал, и пусть наши люди не стесняются в средствах, на сей раз я предпочитаю эффективность скрытности.

— Значит, нам следует предупредить наших русских друзей?

— Да. Я этим займусь.

Секретарь вышел.

Исабель поблагодарила дворецкого, открывшего ей дверцу такси, бросила последний взгляд на величественный фасад лондонского жилища сэра Эштона и велела шоферу везти ее в аэропорт Сити.

Сидевший на скамейке в маленьком сквере напротив викторианского здания Айвори посмотрел вслед удалявшейся машине. Заморосил дождь, он тяжело оперся на зонт, поднялся и пошел прочь.

Москва

Доставшийся нам номер пропитался застоявшимся запахом табака. Температура на улице была не выше ноля, но Кейра немедленно распахнула окно.

— Извини, других свободных номеров не оказалось.

— Здесь ужасно воняет сигарным дымом.

— И сигары явно были не лучшего качества. Хочешь, сменим гостиницу? Можно попросить еще одеял или два пуховика.

— Не стоит терять время. Давай немедленно отправимся в Археологическое общество: чем скорей мы получим адрес этого Егорова, тем скорей уберемся отсюда. Боже, как же мне не хватает ароматов долины Омо!

— Я ведь обещал, что мы туда вернемся, как только доведем дело до конца, помнишь?

— Я часто спрашиваю себя: будет ли он, этот конец? — буркнула Кейра, закрывая дверь.

— Ты помнишь адрес Общества? — спросил я, когда мы спускались в лифте на первый этаж.

— Не знаю, почему Торнстен по-прежнему так его называет: оно давно вошло в состав Академии паук.

— Академия паук? Звучит красиво! Возможно, у них найдется для меня работа, чем черт не шутит…

— В Москве? Не выдумывай!

— В Атакаме я вполне мог бы работать с русской командой. Звездам, знаешь ли, нет дела до национальности астронома.

— Это оказалось бы очень кстати в нынешней ситуации. Ты должен продемонстрировать мне знание кириллицы.

— Скажи-ка, желание всегда оставлять последнее слово за собой — это тщеславие или мания?

— Одно вполне совместимо с другим! Ну что, вперед?

Ледяной ветер втолкнул нас в такси. Кейра попыталась объясниться с водителем, но в конце концов прибегла к помощи карты.

Тому, кто жалуется на хамство парижских таксистов, нужно хоть один раз прокатиться с их московским собратом. Нашего водителя не смущал гололед, он лихо крутил баранку старенькой «Лады», и машину почти не заносило.

На входе в Академию Кейра представилась, и охранник направил нас в секретариат. Молодая сотрудница, вполне прилично говорившая по-английски, приняла нас весьма радушно. Кейра рассказала, что мы ищем адрес некоего профессора Егорова, который в пятидесятых годах был одним из крупнейших советских археологов.

Молодая женщина удивилась и сказала, что впервые слышит о таком, хотя картотека ведется со дня основания Академии. Она попросила нас подождать, отсутствовала полчаса и вернулась с мужчиной лет шестидесяти. Он представился одним из членов президиума и пригласил нас пройти в его кабинет. Мы простились с очаровательной Светланой, после чего Кейра больно пнула меня по ноге и язвительно поинтересовалась, сумею ли я сам заполучить телефон красотки или мне понадобится помощь.

— Не понимаю, о чем ты, — со страдальческим вздохом отвечал я, потирая ушибленную щиколотку.

— Не пудри мне мозги!

Размеры и богатство обстановки кабинета с огромным окном заставили бы Уолтера побледнеть от зависти. В стекле отражалось солнце, за окном, кружась в танце, пролетали пухлые хлопья снега.

— Зима не лучшее время года для посещения Москвы, — посетовал хозяин кабинета, приглашая нас сесть. — Ночью, самое позднее завтра утром, обещают метель.

Он разлил по чашкам душистый чай и продолжил:

— Думаю, я нашел вашего Егорова. Можете сказать, зачем вам понадобилось встречаться с этим человеком?