— Я звонил, детка, — поклялся он, — по два, по три раза в день оставляя послания на автоответчике. Я оставил тебе дюжину телефонов, по которым ты могла разыскать меня, а когда не дождался… — Он пожал плечами.

До нее как-то туманно стало доходить, что Пи Джи жаловался, будто автоответчик проглатывает послания.

— Думаю, с ним что-то не в порядке, — ответила она, крепче прижимаясь к его плечу. — А я думала, что ты меня больше не любишь. — И призналась: — Я уже начала понемногу ненавидеть тебя.

— Поэтому ты и сняла кольцо?

— Нет. Я убрала его, подумав, что не имею права носить его. Секретарша Эскобара рассказала мне, что ты устроил скандал в его офисе, и тогда я решила, что тем самым ты хотел порвать со своим прошлым, а значит, и со мной…

— Скандал! — повторил он и, приподнявшись на локте, пристально посмотрел на нее. — Так вот я сейчас тебе расскажу, как все в действительности произошло: я спокойно зашел в его кабинет и очень культурно сказал ему, куда он может отправляться со своей работой.

Пэппа могла представить, какие слова услышал Эскобар. Она уткнулась Кристоферу в грудь, чтобы подавить смех.

— А ты? — Он протянул руку и нежно приподнял ее подбородок. — Только не говори мне, что была счастлива, когда он оторвал тебя от твоей работы и вовлек в свои козни.

Пэппе не хотелось говорить о работе. К тому же у нее возникло подозрение, что он хочет попытаться убедить ее бросить работу. А это определенно могло вызвать осложнения, которых ей сейчас только и не хватало.

И Пэппа отвлекла его единственным возможным способом.

— Эй, сонная головушка! Ты собираешься проспать целый день? — подтрунивая, проговорил Кристофер, просовывая руку под одеяло.

Пэппа испугалась, что он подставит ее обнаженное тело прохладному утреннему воздуху, вздохнула и зарылась в подушку. Она почувствовала, что Кристофер с коленками забрался на кровать, продолжая будить ее.

— Нет-нет, я не собираюсь тебя будить, любимая, просто я хотел сказать, что ухожу. — Он обнял ее за плечи и нежно помассировал их. — У меня даже нет времени, чтобы насладиться утренним счастьем, — посетовал он.

— Куда ты уходишь? — сонно спросила Пэппа, поворачиваясь к нему и одной рукой закрывая глаза от света, а другой прикрывая грудь.

— Мне надо сделать кое-какие дела здесь, а потом выполнить поручение Пэрри. Это займет всего несколько часов.

— Несколько часов? Это будет так же, как тогда, когда ты бросил нас одних и не вернулся?

— Ты никогда не простишь меня за это? — Он встал, ожидая ее ответа.

— Нет. — Она прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться. — Но если бы ты приехал вовремя, то эта маленькая, ничтожная ведьма не разгромила бы дом, а Эскобар не приказал бы мне ехать с ней к Уилсонам.

— Хорошо, — засмеялся он, — сдаюсь. — Он поднес ее руки к губам и поцеловал.

Пэппа вздрогнула и убрала руки. Он засмеялся.

— Вернусь к ужину, обещаю. Куда ты хочешь пойти?

Она просияла.

— Мы можем поужинать дома. Мне хочется накормить тебя, все равно надо привыкать. Если, конечно, ты сам не станешь готовить для нас.

— Это зависит от того, какой уровень кулинарного мастерства требуется от занятых мужчин в наши дни.

Глаза ее были закрыты рукой, и она не могла видеть выражения его лица, но голос показался ей вполне серьезным. Не успела она осознать, что он сказал, как почувствовала его губы, прикоснувшиеся к ее губам, и забыла, что собиралась сказать. Она ответила на поцелуй страстно и нежно, обвив его шею руками и притянув его к себе. Но он неохотно отстранился и, убрав ее руки, выпрямился.

— Если бы ты знала, как трудно расставаться с тобой.

— Тогда не уходи.

— Надо.

Она услышала, как он ищет ботинки, закинутые за кровать. Потом ощутила, как прогнулся матрас, пока он надевал их. И потом прозвучали его удаляющиеся шаги. Открылась и снова закрылась входная дверь.

Только шум запускаемого двигателя окончательно вывел Пэппу из сонного состояния, но к тому времени, когда она полуголая помчалась к двери, машина уехала.

— Так всегда…

Пэппа медленно возвратилась в спальню и, постояв секунду в раздумье, снова забралась под теплое одеяло. «Только на несколько минут», — пообещала она себе, закрывая глаза, и, уткнув голову в подушку, поддалась сладкой истоме, обволакивающей ее.

Проснувшись, она увидела, что солнце вовсю светит в незашторенное окно. Пэппа ощутила его тепло и моргнула глазом. «Нет, все-таки необходимо встать и заняться делом», — решила она. Но ее охватила удивительная лень. К тому же впервые за многие месяцы ей не надо было и делать-то решительно ничего серьезного.

Время от времени она пыталась уговорить себя подняться, но, в конце концов, снова заворачивалась в одеяло и закрывала глаза.

Весь день она так и провела в постели, засыпая или закрываясь подушкой, и мечтала о Кристофере.