– Сдурел ты, что ли? – укоризненно покачала головой женщина. – Ты, конечно, не зыркун никакой не всевидящий, то все ерунда, что ты сам про себя вообразил или что тебе кто-то другой в башку втемяшил, глаз тебе залепить нечего делать, но уж я-то и не пыталась тебя заморочить. Незачем мне, соколик. К чему на мелкую мушку топором махать, тебе и щелчка хватит.

– Ну так как? – вдруг почувствовал странное облегчение Дорожкин. – Щелкать будем или корову искать?

– Еще чего – искать, – обиделась Шепелева. – На месте моя корова, доена и поена, пригожена и ухожена. Да и кто искать-то будет, ты, что ли?

– Вот.

Дорожкин вытянул из кармана, развернул и выставил для обзора красное удостоверение.

– И что? – Старуха теперь уже и вовсе ничем не отличалась от обычных старух, к которым Дорожкин привык в родной деревне. – По всяким поручениям? Я вот тоже напишу на бумажке, что я самая главная ведьма в деревне, и что тогда? Нешто мне это славы прибавит? Пошли, бедовый, покажу тебе корову. Она в сарае сейчас стоит, да. С обеда гроза грозилась, вот я и загнала. А теперича чего уж выгуливать? И спрячь свою папку, спрячь. Нечего меня казенным колдовством дивить. Я захочу – ваш Кашин-Малашин, из-за стола не вставая, обделается, и обделывался уже, а в папке этой и строчки не появится о том, кто это умыслил. Вот, смотри. Увидел? Что замер-то? А? Что?

Коровник, к которому старуха подвела Дорожкина через заполненный вальяжными курами двор, был пуст. Запах навоза мешался с запахом животного, которое исчезло из коровника только что. На присыпанных сеном половицах лежал свежий коровий лепех и валялось чуть примятое оцинкованное ведро, а коровы не было.

– Запираете? – Дорожкин вытащил из кармана авторучку, подумал, сунул папку под мышку и выудил из другого кармана блокнот.

– Что? – ошеломленно переспросила старуха и тут же начала краснеть и надуваться.

– Я насчет дверей, – объяснил Дорожкин. – Двери были заперты? И куда могли увести вашу корову? Наверное, далеко-то увести не могли? В лес если только? А зачем? Как она выглядела-то?

– Как все коровы! – зарычала старуха и запричитала что-то вполголоса, закатила глаза, выставила руки перед собой и пошла, пошла странной, покачивающейся походкой по коровнику. Зашевелились, поползли в стороны соломинки, взметнулась вверх крохотным блестящим смерчем вода в поилке, зашуршали веревки и тряпки, развешанные по гвоздям. Дорожкин было шевельнулся, открыл рот, чтобы предупредить о сохранении следов, но старуха выставила в его сторону два пальца, и лицо младшего инспектора обожгло льдом.

«Чудес не бывает», – постарался приободриться Дорожкин, но не смог вымолвить ни слова, попятился из сарая наружу и только и успел увидеть, что старуха подхватила вилы и что-то вычерчивает по полу коровника, размазывая все тот же коровий лепех.

– Все. – Через минуту Шепелева вышла во двор, захлопнула за собой ворота и устало опустилась на скамью. – Сейчас.

– Что «все»? – наконец справился с окоченением Дорожкин и принялся корчить гримасы, разминая замерзшие щеки.

– Все, – повторила старуха и вытащила из кармана платья пачку болгарских сигарет. – Куришь?

– Нет, – утомленно пробормотал Дорожкин.

– Молодец, – кивнула старуха, щелкнула по пачке, вытащила губами подскочившую сигарету, чиркнула спичкой, затянулась. – Да ты не стой, болезный. Садись рядом, места много, не бойся, не трону.

– Те самые, болгарские, «Ту-104»? – поинтересовался Дорожкин, присаживаясь на край скамейки. – Мне в деревне заказывали, что-то я не нашел прежних.

– Плохо искал, – выпустила кольцо дыма старуха. – Хотя кто знает. У меня-то запас. Как тебе городок?

– Хороший городок, только какой-то ненастоящий, – пожал плечами Дорожкин. – Мы корову-то искать будем?

– А чего ее искать? – снова пыхнула дымом старуха. – Корова ведь не курица, в окно не сунется. На заднем дворе у меня собака. Хорошая собака, поверь на слово. Такая только посмотрит на тебя – просить будешь, чтобы проглотила, не разжевывая. За курятником гуси. Забор. Да и ворота пусть и не на замке, а не умеючи не откроешь. На месте корова, считай, что на месте. Только подождать надо. Еще минут пять.

– Как же на месте? – не понял Дорожкин. – Ее же не было? Вы же по коровнику ходили, там нет никого!

– На нет и суда нет, а от прибытку жди убытку, – пробормотала старуха. – Ты раньше времени не трепыхался бы. Думаешь, сразу щуку за хвост ухватить? Нет, милок, ты сначала пескарями побалуйся, если воды не боишься, а там уж посмотрим…

– Так где корова-то? – вконец запутался Дорожкин.

– На месте, – уже спокойнее повторила старуха и посмотрела на Дорожкина с прищуром. – Тебе кровосос Лизку показывал?