Перед мысленным взором Тэлли возник раздвоенный экран, а на нем — тот Зейн, которого она помнила, и другой, каким он стал теперь. Одно изображение наложилось на другое. Тэлли казалось, что у нее вот-вот треснет голова.

— Я не хочу этого, — тихо проговорила она. Ее подташнивало, от блеска луны на воде, казалось, резало глаза. Видимо, луна была слишком яркой для ее обостренного зрения. — Не хочу, чтобы было так.

Шэй увела свой скайборд в сторону и, залетев вперед, резко, просто-таки опасно притормозила на пути у подруги. Тэлли откинулась назад. Обе летательные доски издали громкий визг и замерли в воздухе всего в паре сантиметров одна от другой.

— «Так» — это как? Противно? Жалко? — прокричала Шэй. В ее голосе прозвучал звон битого стекла и скрежет стали. — Я пыталась тебя отговорить, убеждала, что не надо тебе лететь со мной!

Тэлли так испугалась того, что они едва не столкнулись, что у нее часто забилось сердце. Гнев нахлынул волной.

— Ты знала, что со мной будет из-за этой встречи!

— Думаешь, я все на свете знаю? — холодно проговорила Шэй. — Не я влюблена. И ни в кого не влюблялась с тех пор, как ты увела у меня Дэвида. Но может быть, я думала, что любовь имеет какое-то значение. А теперь скажи, Тэлли-ва, Зейн для тебя все еще особенный?

Тэлли вздрогнула. Что-то перевернулось внутри ее. Она опустила глаза и посмотрела на темную воду. Ей казалось, что ее вот-вот стошнит. Она попыталась сохранять хладнокровие, пыталась вспомнить, какие чувства в ней пробуждал Зейн в счастливые времена.

— Что с нами сделала доктор Кейбл, Шэй? Может быть, у нас в мозге какие-то особые микротравмы? Что-то такое, из-за чего все остальные кажутся нам жалкими и никчемными? Будто мы лучше их?

— Но мы действительно лучше их, Тэлли-ва! — Глаза Шэй сверкали, как новенькие монеты, и в них отражались огни Нью-Красотауна. — Та операция, которую нам сделали, позволяет ясно это видеть. Вот почему все остальные кажутся нам глупыми и ничтожными — потому что большинство людей такие и есть.

— Только не Зейн, — покачала головой Тэлли. — Он никогда жалким не был.

— Он тоже изменился, Тэлли-ва.

— Но он в этом не виноват… — Тэлли отвернулась. — Я не хочу видеть мир таким! Не хочу, Шэй, чтобы у меня вызывали отвращение все, кто не входит в нашу компанию!

— То есть ты бы предпочла быть по уши влюбленной, как безмозглая красотка? — Шэй улыбнулась. — Или тебе было бы лучше жить, как живут дымники: прятаться в норы, есть мертвых кроликов и радоваться? Что тебе не нравится в новой, особенной жизни?

Тэлли сердито сжала кулаки:

— Мне не нравится то, каким я вижу Зейна. Не желаю видеть его неправильным.

— Думаешь, он хоть для кого-то выглядит правильным, Тэлли? У него каша в голове!

Тэлли была готова расплакаться, но все же не подпустила слезы к глазам. Она ни разу не видела, чтобы кто-то из чрезвычайников плакал. Она даже не знала, способна ли теперь на такое.

— Просто ответь: есть у меня в мозгах что-то такое, из-за чего он кажется мне неправильным? Что с нами сделала доктор Кейбл?

Шэй обреченно вздохнула.

— Тэлли, при каждом конфликте люди что-то делают друг с другом, и у них что-то происходит в голове. Но по крайней мере, у нас с головой все в полном порядке. Город производит красавчиков и красоток. Их делают такими, чтобы они радовались жизни, и чтобы планета была в безопасности. А нас, чрезвычайников, делают другими — чтобы мы видели мир настолько ясно, что от его красоты становится почти больно. Поэтому мы не позволим человечеству снова разрушить этот мир. — Шэй подвела скайборд поближе и положила руки на плечи Тэлли. — А дымники — дилетанты. Они ставят опыты на людях и превращают их в инвалидов вроде Зейна.

— Он не… — пробормотала Тэлли, но закончить не смогла. Слишком сильным было ее презрение к физической слабости возлюбленного. Она ничего не могла с собой поделать. Зейн вызывал у нее отвращение, как нечто, недостойное жизни.

Но она не была в этом виновата. Виновата была доктор Кейбл, потому что она не сделала Зейна особенным. Потому что она следовала своим дурацким правилам.

— Сохраняй спокойствие, — негромко проговорила Шэй.

Тэлли сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с гневом и отчаянием. Она включила свои ощущения на полную мощность и вскоре услышала шелест ветра, играющего сосновыми иглами. От реки поднимались запахи. Поверхность воды пахла водорослями, дно — древними минералами. Сердце Тэлли забилось чуть спокойнее.

— Скажи мне, Тэлли, ты уверена, что любишь именно Зейна, а не какие-то там воспоминания о нем? — спросила Шэй.

Тэлли поморщилась и закрыла глаза. В ее сознании образы Зейна все еще воевали друг с другом, а она была зажата между ними, и ясность восприятия все не приходила.

— Мне тошно на него смотреть, — прошептала она. — Но я знаю, что это неправильно. Я хочу вернуться… к тому, что чувствовала раньше.

— Тогда, — Шэй заговорила тише, — слушай меня, Тэлли. У меня есть план. Я знаю, как снять с него этот ошейник.