— А если тебе поверят, — продолжала Шэй, — нельзя, а чтобы все выглядело так, будто кто-то покопался в твоем головном мозге. Нам нужно, чтобы ты осталась особенной.

Тэлли вдруг захотелось на воздух. Но стоило ей шагнуть к окну — и в ее ноздри хлынул сладковатый аромат погибающих цветов, похожий на духи, которыми пользуются старухи. На глаза Тэлли набежали слезы. Она зажмурилась и пошла по палате, ориентируясь на эхо собственных шагов.

— Но что с нами сделают, Шэй-ла? — тихо спросила она.

— Не знаю, Тэлли. Прежде, насколько мне известно, никто не признавался в том, что является зачинщиком боевого устрашения. Но что еще мы можем сделать?

Тэлли открыла глаза и прислонилась к пустой оконной раме. Она стала жадно вдыхать свежий воздух, хотя он был приправлен гарью и дымом.

— Но ведь мы же не хотели, чтобы так получилось… — прошептала она.

— Знаю, Тэлли-ва. Все это придумала я, да и в том, что ты стала особенной, виновата в первую очередь я. Если бы я могла вернуться одна, я бы так и поступила. Но мне не поверят. Как только сосканируют мой мозг, сразу увидят, что я стала другой, что я излечилась. Доктор Кейбл, пожалуй, предпочтет решить, что надо мной поработали в Диего, чем признаться, что она начала войну напрасно, без какой бы то ни было причины.

С этим Тэлли спорить не могла. Она и сама до сих пор с трудом верила в то, что их маленькая вылазка в Арсенал вызвала такие жуткие разрушения. Доктор Кейбл ни за что никому не поверит на слово, она обязательно устроит тщательное сканирование мозга.

Тэлли снова посмотрела на горящие развалины и горько вздохнула. Слишком поздно было спасаться бегством. Все было слишком поздно — кроме правды.

— Хорошо, Шэй. Я пойду с тобой. Но не раньше чем разыщу Зейна. Я должна ему кое-что объяснить.

«И быть может, снова попытаться, — подумала она. — И уже другая».

Тэлли еще немного постояла у разбитого окна, силясь представить лицо Зейна.

— В конце концов, что с нами могут сделать уж такого ужасного, Шэй-ла? Снова превратят в пустоголовых красоток? — пробормотала она. — Может быть, это не так уж плохо…

Шэй молчала, но через скинтенну Тэлли услышала негромкое ритмичное попискивание.

— Шэй? Что это за звук?

— Тэлли, тебе лучше спуститься сюда. Палата номер триста сорок, — ответила Шэй скованно и встревоженно.

Тэлли отвернулась от окна и быстро прошагала по осколкам разбитых горшков и сломанным цветам к двери. Ритмичный сигнал звучал все громче. Шэй к чему-то приближалась — видимо, к источнику этого звука. Тэлли стало не по себе.

— Что происходит, Шэй?

Шэй открыла канал связи для остальных «резчиков».

— Кто-нибудь найдите доктора и приведите сюда.

Она повторила номер палаты.

— Что там, Шэй? — прокричала Тэлли.

— Тэлли, мне так жаль…

— Что там?!

— Зейн.

Тэлли помчалась по коридору. Сердце у нее было готово выскочить из груди. Ритмичный сигнал звучал все громче.

Она перепрыгнула через перила пожарной лестницы, сиганула через лестничный пролет. Вбежав в коридор на третьем этаже, увидела Тэкса и Хо рядом с палатой, на двери которой висела табличка: «Послеоперационная». Вид у них был как у зевак, сбежавшихся поглазеть на уличную аварию.

Тэлли протиснулась между ними и чуть не поскользнулась на осколках оконного стекла.

Зейн лежал на больничной кровати. Он был очень бледен. К его рукам и голове были подведены провода и трубки от множества приборов. Каждый аппарат пищал по-своему, в такт сигналам мигали красные лампочки.

Рядом с кроватью стоял красавец средних лет в белой медицинской форме. Оттянув вверх веко Зейна, он осматривал его глаз.

— Что случилось? — крикнула Тэлли.

Врач не обернулся.

К ней подошла Шэй, крепко обняла за плечи.

— Мужайся, Тэлли. Сохраняй хладнокровие.

— Хладнокровие?

Тэлли вырвалась из рук подруги. В крови бушевал адреналин. Гнев прогнал чувство онемения, охватившее Тэлли после бомбардировки.

— Что с ним? Что здесь делает этот человек? — Она явно нервничала.

— Послушайте, красотки, вы не могли бы потише? — процедил сквозь зубы врач.

Тэлли повернулась к нему, оскалив зубы:

— Красотки?

Шэй обхватила Тэлли руками, оторвала от пола и практически донесла до двери. В коридоре она опустила ее на пол и оттолкнула подальше от палаты.