Натан нахмурился и направился в складское помещение.

— Почти так же хорошо сохранилась, как и моя задница! «Bluebird45»(прим. переводчика: чей-то ник в сети Интернет, в переводе означает «голубая птичка45») получит от меня очень плохой отзыв.

— Ты купил ее на «иБэй»[1]? — Я открыла первую попавшуюся страницу и начала читать. — Вот черт, там действительно можно найти все, что угодно!

Дверь в магазин резко распахнулась, и колокольчики, которые Натан еще не поменял, пронзительно зазвенели, сообщая о приходе Макса.

Тот был таким же молодым, уверенным в себе и красивым, каким я его запомнила. Но я узнала от Натана, что у Макса репутация беспощадного убийцы. Однако, судя по фиолетовым засосам у воротника его футболки, он был и беспощадным дамским угодником.

— Как я люблю этот город! Кто бы знал, как я люблю этот город! — Он подпрыгнул и схватился за перемычку над дверным проемом, а потом покачался на ней.

— Хорошо долетел? — произнес Натан, не отрывая взгляда от стопки пришедшей почты, которую просматривал.

— Не то слово! — Улыбка Макса расползлась от уха до уха. — Слушай, как думаешь, я уже в седьмой раз вступил в клуб десятитысячников[2], или это означает, что я получил свою седьмую по счету клубную карту?

— Ты уж извини, но в комнате дама! — Я вернулась к книге.

Мак подошел ко мне сзади и стал читать через плечо.

— Что делаешь?

— Не ты, — отрезал Натан.

Я проигнорировала его.

— Читаю «Сангвинар». — Я перевернула страницу и натолкнулась на ужасную схему желудка вампира. — Не может быть, чтобы мои внутренности выглядели подобным образом. Я не переживу этого!

Макс рассмеялся:

— Удивительно, сколько вампиров оказываются просто помешанными на этой бесполезной книге. Кол плюс сердце равно мертвый вампир. Это все, что нужно знать.

— Вообще-то, это зависит от того, какое сердце ты хочешь поразить. Их два. Или должно быть.

От плохого предчувствия холод пробежался по моей спине. Я изучала лицо Натана. Он отвернулся.

Я лихорадочно стала листать книгу, пока не нашла схему строения сердца вампира, а затем пробежалась по тексту, написанному на обратной стороне.

«Основное слабое место у вампира — первое из двух сердец. А именно, естественный человеческий орган. Оно стало рудиментом[3] из-за появления нового семиклапанного сердца, которое оказалось самым эффективным способом поддерживать существование вампира».

Макс, очевидно, обративший внимание на внезапно появившуюся ярость на моем лице, начал напевать что-то о натянутых, как струны, нервах. Мотив казался до ужаса знакомым.

— Натан, почему ты не сказал мне? — Слезы покатились по моему лицу, а в груди появилась пустота. Или, возможно, во всем виновато мое воображение.

— Я не хотел пугать тебя.

— Что? — Мне не понравилось, что мой голос прозвучал настолько пронзительно и громко, поэтому я произнесла тише: — Как ты посмел! Это моя жизнь! Ты должен был сказать!

Макс не вмешивался в разговор, а притворился, что его сильно заинтересовала голая стена из гипсокартона в другом конце комнаты.

Натан наклонился ко мне:

— И как я должен был сказать тебе об этом? Последние четыре дня я только и делал, что наблюдал за тобой, пока ты спала, чтобы вовремя заметить любой признак того, что ты собираешься… Моя кровь течет в твоих венах. Я знаю каждую частичку твоего тела. Если бы я не сказал тебе, что он сделал, я подумал, что, может… может, ничего из этого не случилось бы. И я смог бы забыть.

Сейчас я поняла его отчаянный страх. Неуверенность в том, что он сможет защитить меня. Но у Натана все равно не было никакого права скрывать от меня мою собственную смертность.

В другом конце магазина Макс все еще напевал. Мелодия вызвала слезы на моих глазах.

«Я оставил свое сердце в Сан-Франциско»[4].

Сердце, которое билось в груди.

Я побежала к двери.

— Кэрри, подожди, — Натан окликнул меня.

Я бросилась вверх по лестнице к тротуару. Ночи стали теплее, и дождь, который капал на дорожку, не превращался в ледяную корку.

По какой-то причине Натан не последовал за мной. Хотя мне не особо хотелось сейчас находиться в чей-либо компании, я уж точно не желала думать, что он просто всплеснул руками и сказал: «Ну и ладно».

Не тогда, когда Кир мог убить меня в любую минуту.

Я прошла мимо аллеи. Хотя моя кровь очистилась с тех пор, я все еще представляла, что ощущаю запах моей прежней, испорченной крови. Крови моего бывшего создателя.

Она была на его руках, лице, одежде, когда он склонился надо мной в ту ночь.