— Так и есть, я не создавал его, но я был там, когда мой создатель обратил его. Однако нас с трудом можно назвать братьями, — Кир встал и зашагал по комнате. — Итак, Нолен мертв? Я рад слышать это, даже если и не сам убил его.

Нолен?

— Он не мертв. Но мне нужна Далия, чтобы исправить то, что она сделала с ним.

Кир рассмеялся, как будто я сказала что-то остроумное. Он вытащил две сигары из коробки красного дерева и протянул одну мне. Я отказалась.

— Я хочу, чтобы он умер, Кэрри. Какого черта я бы стал помогать ему?

— Потому что это правильно, — мой ответ прозвучал неубедительно даже для моих ушей.

— Но, Кэрри, разве не ты только что обвиняла меня в убийствах ради удовольствия? — он зажег сигару и сделал несколько затяжек.

Я попыталась сдержать рвоту, когда тошнотворный сладкий дым наполнил мои ноздри.

— Измени мое мнение. Отдай мне Далию.

Кир направился ко мне. Я поняла, что он собирался сделать и напряглась.

Он вытянул руку слишком быстро, чтобы я могла отступить. Его сигара упала на бесценный ковер. Одна рука обвилась вокруг моей талии, и он крепко прижал меня к груди. Затем дернул меня за волосы, резко оттягивая мою голову назад.

— Я хочу кое-что прояснить между нами, так чтобы не было дальнейших недоразумений. Мне наплевать на твое мнение обо мне. В конце концов, в твоих венах моя кровь. Я владею тобой.

— Нет! — инстинкты приказывали мне освободиться, но я не хотела показывать, что боюсь его.

Он наклонился вперед, уткнувшись губами в мое горло. Сигара все еще горела у наших ног. Это дало мне возможность сконцентрироваться на чем-то другом, кроме ощущения его языка на моей коже.

— Твой ковер сейчас загорится.

Я отступила назад, и, к моему удивлению, он отпустил меня. Я не знала, хватило бы у меня сил бороться с ним. Не глядя на сигару, Кир затоптал ее босой ногой.

С трудом сглотнув, я посмотрела ему в глаза.

— Если ты позволишь Натану умереть, «Движение» пошлет кого-нибудь еще, кого-нибудь более сильного. Они будут преследовать тебя как свора гончих псов. А я не хочу, чтобы это случилось.

— Правда? — зловещая радость озарила его лицо. Это совсем не успокоило мои нервы.

— Правда, — внезапно мой рот пересох от понимания того, что я имела в виду именно то, что сказала. — Ты мой создатель.

Он просто пожал плечами:

— Ну, я не могу позволить, чтобы Нолен охотился за мной. Ты видела, что он натворил в последний раз. А мне не нравится драться. Это так грубо. Ты можешь придумать что-нибудь, что бы заставило меня захотеть пойти на такой ужасный риск?

Конечно, я могла. Я просто не хотела предлагать ему это.

— Просто скажи это, Кир.

Он прикрыл глаза, как будто смаковал восхитительное блюдо:

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Это как музыка.

— У меня нет времени, просто скажи это! — моя горячность испугала меня.

— Ты не ценишь драматизм, — он щелкнул языком. — Хорошо. Пообещай, что вернешься ко мне, чтобы остаться, и я помогу твоему драгоценному Натану.

Я протянула руку, пытаясь казаться спокойной. Вместо того чтобы пожать ее, он поднес мои пальцы ко рту и поцеловал кончик каждого. Я почувствовала опаляющий жар, охвативший мою руку, как будто он сунул ее в огонь.

— Решено, — Кир подошел к дверям и распахнул их. — Далия! — его яростный крик эхом пронесся по темному коридору. Через секунду комната за одной из дверей наполнилась светом.

— Ты хотел меня? — услышала я ее мурлыканье, заглушившее стук каблуков по мраморному полу. Потом она завопила.

Крепко схватив рукой ее рыжие кудри, Кир втащил Далию в комнату. Она была одета так же как в ту ночь, когда я встретила ее, в тесную черную футболку и длинную юбку. Единственным отличием, которое я заметила сейчас, оказался избыток драгоценностей: колец и ожерелий, украшенных серебряными пентаграммами. Кир бросил ведьму на пол, и она поползла прочь, когда он пнул ее.

В иной ситуации я бы отвернулась при виде такой жестокости, но было трудно чувствовать к ней жалость, после всего что она сделала. Особенно с тех пор, как она собиралась убить меня.

Ведьма не молила о милосердии, когда мой создатель снова схватил ее и дернул за волосы, обнажая горло. Его лицо изменилось, он обнажил клыки.

Далия не отпрянула, но это сделала я. Лицо Кира вызвало воспоминания о стекле, вонзающемся в мой череп, скользких лужицах из человеческих органов под моими коленями и чувстве беспомощности в хватке убийцы. Я зажала рот, чтобы заглушить стон.

Взгляд Кира быстро скользнул по моему лицу. На его гротескной физиономии появились какие-то эмоции, полагаю, это было сожаление. Ему не нравилось то, что он испугал меня.