Кларенс вернулся, и я чуть не сбила его с ног, забирая аптечку, которую он принес. Я попросила его оставить сложенные простыни на софе. Он удивил меня, аккуратно расправив их, искусно подоткнув уголки вокруг сиденья странной формы.

Я откинула задвижку холодильника для пива, в котором находились необходимые мне припасы. Сев, я осмотрела содержимое. Там были все виды шовных материалов, лейкопластырь, бинты, ампулы с наркотиками и даже хирургические инструменты в герметичных санитарных упаковках.

— Это то, что он дает охранникам?

— Он не хочет, чтобы они ходили в больницу. А то возникнет слишком много вопросов, — ответил Кларенс.

Я резко вскинула голову:

— А что если они умрут?

— Тогда кому-то из охранников придется похоронить их.

Я выглянула в окно. Небо начало розоветь.

— А что с животными?

— Их здесь не хоронят. Охранников закапывают за их домом. Он находится за лабиринтом. Животные отправляются в подвал. Это моя работа.

— Подвал? В доме? — я представила груды тел, гниющих под нами. Это заставило мою кожу покрыться мурашками.

— В бочках. Я заполняю их цементом, и каждую неделю охранники едут к озеру и топят их, — ответил он.

— Как банда гангстеров. — Если озеро Мичиган когда-нибудь высохнет, я готова поспорить, что они найдут пять сотен таких бочек. И деревянные ящики, и, возможно, обувь, прекрасно сохранившуюся в кусках бетона. — Что ж, благодарю тебя, Кларенс. Это было поучительно.

— Я присмотрю за вашим молодым человеком, — вот и все, что он сказал, а затем ушел.

Взяв бумагу и ручку, которые он принес, я пошла в свою спальню. Я не знала, как собиралась доставить письмо Натану, или, хотя бы, что должна была написать. «Эй, не будь так суров к своему блудному сыну-гею», — звучало недостаточно убедительно. А «Приди в себя, ты, большой, глупый недоросль», — было более агрессивным, чем мне хотелось.

Застонав от разочарования, я подошла к окну. Скоро мне придется закрыть шторы от солнечного света, но в эти бледные предрассветные часы мой взгляд упал на кое-что, чего я не заметила раньше. Небольшой пролом в покрытой плющом каменной стене, которая окружала поместье. Ворота. Там не было охранников.

Мне хотелось сбежать по лестнице и немедленно проверить это, но сгореть в пламени казалось мне не лучшим способом начать день. Я задернула шторы и вернулась к своему письму.

«Натан,

Зигги со мной. Жди меня у ворот в боковой стене после захода солнца. Не опаздывай. Я не смогу встретиться с тобой, после того как проснется Кир.

Кэрри.»

Наступил рассвет, но я не могла спать. Пока не узнаю, что Зигги выжил. В конечном счете, истощение взяло верх, я задремала на одном из кресел в гостиной. Было около девяти, когда я проснулась от звука тяжелых шагов, доносящихся из-за двери. Зигги бессильно повис на хрупких плечах Кларенса, пока пожилой мужчина почти что заносил его в комнату.

— Помогите мне, — проскрипел дворецкий, и я поспешила к нему. Зигги застонал, опираясь на меня, и я почувствовала его наготу под простыней, в которую он был завернут. Уложив его на кушетку, я увидела свежие укусы, которые покрывали почти каждый дюйм его кожи.

И узнала тот, который нанесла сама. Мой желудок сжался.

— Мэм, — сказал Кларенс, холодно кланяясь и передавая мне комок ткани. Это оказались позаимствованные штаны Зигги. Со сложенной запиской наверху.

Я перевела взгляд от синевато-бордового отпечатка руки, который шел вокруг шеи Зигги к блестящей белой бумаге и выхватила одежду вместе с запиской из рук Кларенса. Трясясь от злости, развернула письмо.

«Я лишь сказал, что не убью его. Наслаждайся остатками».

Я смяла записку в кулаке.

— Кларенс, если бы мне нужно было послать что-то кому-то, ты бы сделал это?

— Зависит от того, что именно, — он оглядел серое тело Зигги, как будто подсчитывая в уме его вес.

— Нет, не его. Он будет в порядке, — я не могла попросить дворецкого рисковать своей жизнью, освобождая Зигги, так же как не могла просто вернуть ребенка на улицу. Я отдам его только одному единственному человеку. — Мне нужно, чтобы ты доставил письмо.

Кларенс не проявил большого желания помочь мне.

— Вы можете попросить Хозяина. У него есть посыльные.

— Нет. Кир не должен узнать об этом, — почти не думая, я пригладила влажную прядь волос Зигги. Его взгляд скользнул по моему лицу, а губы слегка шевельнулись, но я не могла сказать, перестал ли действовать наркотик. Дали ли ему еще одну дозу?

Я хотела бы суметь улыбнуться, как-то обнадежить его, но не могла. И повернулась обратно к Кларенсу.

— Пожалуйста. Я хочу известить отца этого мальчика. Я хочу вытащить его отсюда.