— Толково придумано. Слушай, Рокки, а насколько хватает этих батареек?

Сирокко скривила губы и почесала в затылке.

— Может, на месяц. Тут еще важно, сколько мы были… ну там, внутри. Я лично понятия не имею. А ты?

— Я тоже. Кстати, у тебя волосы есть?

— Ни волоска. — Проведя ладонью по голому скальпу, Сирокко обратила внимание, что он уже не такой гладкий. — Но они уже отрастают.

Сирокко брела вниз по течению, пристроив динамик и микрофон так, чтобы можно было все время разговаривать.

— Как вспомню про еду, так жрать хочется, — пожаловалась Габи. — А сейчас как раз вспомнила. Ты таких ягодных кустарничков еще не встречала?

Сирокко огляделась, но ничего похожего не приметила.

— Ягоды желтые, чуть меньше, чем у черешни. Я как раз одну держу. Мягкая, полупрозрачная.

— Ты что, собираешься ее съесть?

Молчание.

— Как раз хотела с тобой посоветоваться.

— Рано или поздно придется что-то попробовать. Может, от одной ягодки и не умрешь.

— Ага, не умру, — рассмеялась Габи. — Только заболею. Вот я ее раскусила. Внутри густое желе — вроде меда с ментоловым привкусом. Прямо-таки тает во рту… вот и растаяло. Кожура не такая сладкая, но я и ее съем. Может, питательная ценность именно в ней.

Если там вообще есть питательная ценность, подумала Сирокко. Действительно, чего ради здешние растения вообще должны их подкреплять? Все же Сирокко порадовалась детальному описанию ощущений при поедании ягоды. Понятно было, зачем Габи это делала. Схожие приемы использовали и команды минеров. Один оставался в стороне, пока другой докладывал по рации обо всех своих действиях. Если бомба взрывалась, оставшийся в живых получал информацию для следующей попытки.

Когда они решили, что прошло уже достаточно времени, а никаких вредных последствий не наблюдается, Габи поела еще ягод. Вскоре такой же кустарник нашла и Сирокко. Восхитительным вкусом ягоды не уступали первому глотку воды.

— Габи, я просто с ног валюсь. Интересно, сколько мы уже не спали?

Долгое молчание. Сирокко вынуждена была повторить.

— Мм? А, привет. Как я сюда попала? — Голос у Габи был слегка пьяный.

Сирокко нахмурилась.

— Куда «сюда»? Габи, что происходит?

— Я присела на минутку. Ноги очень устали. И, кажется, уснула.

— Постарайся проснуться настолько, чтобы хоть найти подходящее место. — Сама Сирокко уже осматривалась. С подходящим местом намечались проблемы. А что могло быть хуже того, чтобы спать в незнакомой местности, где придется? Наверное, только то, чтобы еще хоть минуту в этой самой местности бодрствовать.

Зайдя чуть за деревья, Сирокко поразилась, как же мягко ступать босыми ногами по траве. Совсем не то, что по камням. Вот бы славно тут на минутку присесть.

Проснувшись на той же траве, Сирокко быстро села и огляделась. Нигде ничего.

На метр вокруг того места, где она только что спала, трава побурела, высохла как сено.

Сирокко встала и невзначай взглянула на один здоровенный валун. Выискивая, где бы поспать, она приближалась к нему против течения. Теперь же она обошла валун кругом — и на другой его стороне увидела крупную букву "Г".

Габи решила повернуть назад и пойти навстречу Сирокко. Та возражать не стала; мысль ей понравилась, хотя сама она никогда бы этого не предложила.

Топая вниз по течению, Сирокко теперь часто замечала оставленные Габи отметки. Раз ей пришлось сойти с песчаного берега на траву, чтобы обойти порядочную груду камней. А там, на траве, она увидела бурые овальные пятна — не иначе, отпечатки ступней. Опустившись на колени, Сирокко внимательно их рассмотрела. Трава на этих пятнах была сухая и ломкая — как и в том месте, где она спала.

— Мне тут твой след попался, — сообщила она Габи. — Ступня касалась травы на долю секунды — и все же что-то в твоем организме ее убило.

— То же самое я видела, когда проснулась, — отозвалась Габи.

— И что ты про это думаешь?

— Думаю, мы выделяем что-то очень для этой травы ядовитое. Если так, то мы наверняка пахнем очень невкусно для тех крупных животных, которые вообще-то могли бы нами заинтересоваться.

— Что ж, новость хорошая.