— Кто-нибудь из вас его убивал? — Сирокко стремительно обвела всех глазами, и все заверили, что нет.

— Теперь тот, что в музыкальной комнате. Расскажите мне о нем.

— Я уже готов был с ним биться, а он вдруг взял и упал навзничь.

— Но тот, что с Адамом, убрался. — Она повернулась к Искре. — Что ты сделала с самым первым?

— Выстрелила в него, — прошептала Искра. — Выстрелила... три раза.

— Так их не убьешь. Что ты сделала потом?

— Швырнула в него пистолет. Сирокко ждала.

— Я швырнула кровать. Еще всякое.

Искра вяло пожала плечами. Казалось, она все еще в шоке.

— Вазу, лампу, тиг... — Вся кровь отхлынула от ее лица.

— Что? — вцепилась в нее Сирокко.

— Одну... одну вещь... я там сделала.

— Пойми, Искра, я не собираюсь снова тебя бить, но ты должна сказать мне, что ты там такое сделала.

Шепот Искры был едва слышен.

— ...приворотное зелье...

— Она брала с кухне кое-какие ингредиенты, — отважился Змей.

Сирокко отвернулась от всех и несколько секунд молчала. Никто не шевелился. Наконец Фея повернулась.

— Крис, — сказала она, указывая на него. — Рации.. Три штуки. Принеси их сюда, затем встретимся у пещеры.

Не говоря ни слова, Крис поспешил выполнять поручение.

— Валья. Ты берешь одну рацию и как можно быстрее скачешь в Беллинзону. Призываешь всех титанид, которые еще верят в свою Фею. Мне нужны живые зомби — чем больше, тем лучше. Не рискуйте жизнью, чтобы их добыть, и постоянно держите со мной радиоконтакт.

— Есть, Капитан.

— Рокки, ты останешься здесь. Возможно, последуют дальнейшие инструкции, когда мы выясним, каким образом они собираются доставить Адама в Преисподнюю.

— Есть, Капитан.

— Змей. Как только получишь рацию, ты направишься на запад, и береги силы. Ангела тебе все равно не перегнать, но мы можем попытаться сориентировать тебя с воздуха. Возьми оружие.

— Есть, Капитан.

— Конел, ты отправляешься со мной. Робин, Искра, вы можете отправиться со мной или остаться — на ваше усмотрение.

Уже выходя из комнаты, Сирокко пнула одно из титанидских яиц, которыми играл Адам. Она застыла как столб, затем медленно подошла к стене, куда откатилось яйцо, нагнулась и подняла его.

Сирокко поднесла яйцо к свету и уставилась на него. Причем впервые, на памяти ныне живущих, Фея выглядела ошарашенной. Яйцо было прозрачное.

Бросив яйцо, она несколько мгновений стояла сгорбившись.

— Рокки, — приказала она затем. — Собери все эти яйца. Убедись, что собрал все. Разруби всю мебель, распотроши подушки, но ни одного не пропусти. Я объяснюсь с Крисом по рации после того, как мы отбудем. А когда убедишься, что собрал все до единого, уничтожь их.

Сирокко потребовалось много воли, чтобы отвлечься от мыслей о титанидских яйцах и вернуться к насущной проблеме.

И Робин, и Искра решили к ней присоединиться. Сирокко не стала их разубеждать, а также спрашивать о причинах. Они последовали за ней в джунгли, а затем вверх по холму к пещере.

Странно было, как быстро все вернулось на круги своя. Привычка командовать. Начиная с того, что она считала своим природным талантом — в ту эпоху, когда еще можно было изучить очень немногие женские ролевые модели, — Сирокко прилежно трудилась над тем, чтобы понять, как это делается. Она разговаривала с тысячами стариков, морских капитанов, из которых были и те, кто командовал кораблями еще в Первую ядерную войну. Потом появились космические капитаны и целые новые традиции, новые способы поведения... и все же многое осталось тем же. Люди остались людьми. Быть может, теперь они чуть больше желали, чтобы ими командовала женщина, чем в 1944-м, но проблемы обеспечения беспрекословного повиновения и завоевания уважения, что всегда воспитывает сильную, единую и преданную команду, были в целом те же, что и всегда.

Существовала тысяча всякой всячины, которой требовалось выучиться, мириады способов добиться того невероятного положения, посредством которого все будут с готовностью повиноваться твоим приказам. НАСА финансировала командирские курсы, и Сирокко прошла их все до единого. Она также прочла биографии великих командующих.

Но втайне она знала, что командирского таланта у нее нет. Один фальшивый фасад. Однако если держать его на месте двадцать четыре часа в сутки, то кто же тогда мудрец?

Свой первый экипаж Сирокко потеряла. Впоследствии ей не удалось собрать выживших членов команды в единый рабочий коллектив. Каждый пошел своим путем — все, кроме Билла и Габи, — и много последующих лет Сирокко прожила с тяжким чувством глубокого провала.

НАСА встревожилась, когда только двоих из семи членов команды «Укротителя» удалось убедить вернуться на Землю, — и пришла в негодование, узнав, что в числе пяти дезертиров оказался и капитан. Впрочем, НАСА была гражданской организацией, и после сложения того, что Сирокко считала своими полномочиями, рассказа про все, что она знала насчет того, как все приключилось и почему, она почувствовала законность своей отставки с должности по собственному желанию.