— Ясек Винцерек у вас?

— Ищите его, если нужен! — сухо отрезала старуха.

— Ведите! Где он?

— Под фартук я его спрятала, это малое дитятко! — воскликнула она с злой насмешкой и преспокойно продолжала обмывать в корыте трупик ребенка. Но Тэкля неожиданно вскочила с места и, схватив полено, набросилась на мужчин:

— Чего вам тут надо? Псы бешеные! Отдайте мне мужа, дитя отдайте! Чтоб вам околеть под забором! Чтоб вам первым куском подавиться за мое сиротство, за мои мучения!

Она лезла в драку, но ее быстро усмирили и пошли искать Яся по всему дому и в сараях.

— Ищите, ищите ветра в поле! — кричала им вслед старуха.

Ясека они, разумеется, не нашли и, уходя, объявили Винцерковой, что, как только парень явится, она должна дать знать об этом солтысу.

— Как же, как же! Бегом побегу к солтысу и выдам вам сына! — насмехалась она, провожая их глазами до самой корчмы, куда они вошли всей компанией.

Однако к ямам она не пошла, боясь, что за ней будут следить, и за весь день ни разу не наведалась к Ясеку, хотя погода была пасмурная и все тонуло в серой унылой мути.

Только когда совсем смерклось, она взяла горшок с едой и, крадучись, побежала к яме.

Наклонясь над отверстием, она с беспокойством позвала:

— Ясек! Ясек!

Он не откликался. Старуха спустилась вниз, ощупью нашла его и в безмерной тревоге стала трясти, пока он не очнулся от тяжелого сна.

— Это ты, мать?

— Я. Приподнимись немножко.

— Ну? Были?

— Были. Утром. Я не приходила, оттого что боялась, что днем могут увидеть.

— Ко мне в полдень приходила Настка.

— Дай ей бог здоровья!

Она поставила около Ясека горшок, вложила ему в руку ложку, и он стал медленно есть.

В яме было темно, как в могиле, пахло гнилью, и в спертом воздухе трудно было дышать. Монотонно плескался дождь, стекая вниз по стенкам.

— Ну, как ты, Ясек?

— Ничего. Лучше мне. Все ждал вас, дождаться не мог… думал, уже не пойти ли самому…

— Шагу отсюда не смей ступить! — воскликнула мать в ужасе.

— Не вечно же мне лежать здесь!

— Выздоравливай, а тогда…

— Уедем? — сказал Ясь тихо, словно про себя.

— Уедем. Я уже все обдумала.

Она нащупала голову Ясека, прижала ее к своей груди и, утирая ему лицо, говорила:

— Заживем там хорошо. Не бойся.

— Это за морем, да?

— Говорят, за морем… За морем… — повторила она медленно.

— Там землю дают даром.

— И землю, и лес, и все обзаведение.

— А хоть бы и не дали, так сами себе купим!

— Так-то оно так, а все же лучше получить даром, а на свои деньги докупить еще земли.

Старуха скоро примолкла, задремав.

Невдалеке глухо шумел лес, кричали какие-то птицы, и все не утихал монотонный плеск дождя, как будто эта серая мутная ночь рыдала о минувшем дне.

— Обидно только, что не достанется Настке все, что ей пани обещала к свадьбе… Потому что венчаться тут нам нельзя. Да и все равно не тащить же корову за море! — медленно говорил Ясек, но старуха уже не слышала. Ее одолела усталость, и, убаюканная тишиной, она спала, прислонясь спиной к стенке ямы. Ясек укрыл ее своим полушубком и некоторое время охранял ее сон, потом задремал и он.

Ночь шла. Дождь утихал и на смену ему прилетел ветер. Он носился по полям, со свистом врывался в яму. Потом из мрака вынырнул рассвет и заплаканными, желтыми от зари глазами озарил мир, заглянул и в яму к спящим.

Первым проснулся Ясек и поспешил разбудить мать,

— Идите домой, а то вас кто-нибудь увидит! Мама, знаете, Настка слышала, как пан говорил недавно, что купил бы наш лужок, потому что он вклинился в его поля. Вы бы сходили в усадьбу! Он, пожалуй, дороже заплатит, чем мужики.

— Правда, и как это мне в голову не пришло! Ведь года два назад он даже присылал за этим управляющего.

— И надо все мигом провернуть! — сказал Ясек решительно.

— Вот только Герш придет. Это он людей туда переправляет.

— Да, я сам видел. А что, если не найдется других охотников ехать?

— В корчме говорили, будто через две недели поедут люди из Воли.

— Через две недели! Так я тогда уже буду совсем здоров! — весело воскликнул Ясек.