— Вот и уладил я все, — заверил он. — Нас пустят на мост. Ночью особенно хорошо слышно, как поют его цепи. И видно, как они светятся, позволяя не оступиться и не угодить в бездну между Клыками. Сейчас позову Ёрру и мы пойдем. Но парнишку не возьму: нет причин оказывать ему столь большую честь. Пусть сидит в карете греется.

— Пусть, — охотно согласился Орлис.

Ёрра оделся быстро, ему было интересно все новое. Хорь, узнав, что карета остается в его полном распоряжении, тоже остался доволен.

Зрец в темноте опирался на плечо полусотника и шел уверенно, сказывалась привычка к поводырям. Втроем путники вошли в тоннель, прорубленный в цельном граните южного Клыка. Стены были прекрасно обработаны. Свод высок, гладок и снабжен светильниками, свисающими на массивных цепях. В тишине шаги рождали множащееся сложное эхо, а голоса звенели и дробились под сводами. Говорил в основном Зорень. Восторженно показывал, как ловко ампари в незапамятные времена отполировали потолок: видны срезы породы, и рисунок гранита сам по себе — лучшее украшение тоннеля. Пояснял, что к восходу от Клыков начинается возвышенность, поднимающаяся к самым Белым горам. Вода за Клыками стоит высоко, здесь она перегорожена запрудой и уходит вниз несколькими руслами. Звук сейчас не слышен, гудит поток только по весне, в паводок. Водоводы устроены сложно, как — неведомо. Проходят в толще скал. Зато когда выберешься на мост, станет видно: перепад уровней велик. По правую руку вода рядом, а по левую лежит настоящая пропасть.

— Здесь самый красивый восход Ролла, — отметил Зорень. — Ампари уважали Багряного. Специально выстроили этот мост именно так, не ради одного лишь удобства. Он пересекает реку под углом, зато строго сориентирован поперек летнего пути Ролла. Я был здесь однажды в дни встречи братьев, когда они оба светят нам. Если удастся, и вас привезу снова, чтобы смогли насладиться величием Адалора и Ролла, удвоенных отражением в водах канала. Представляете? По правую руку у вас будет багряный мир гор, а по левую — синее серебро воды. А небо… такого дивного многоцветья более нет нигде!

— Красиво, — заранее согласился Орлис.

— Вот и мост. Мы угадали время. На востоке уже обозначился коготь Багряного, — улыбнулся Зорень, минуя решетку ворот на выходе из тоннеля и вежливо кланяясь стражам. — Идемте. Нам еще надо добраться до середины моста. Он длинный.

Ни единой снежинки не лежало на странном, гладком и чуть шероховатом покрытии моста. Зорень кивнул: это еще одна загадка ампари, не решенная людьми. Сказал и смолк, давая возможность услышать гул цепей. Зрец разобрал его первым, заинтересовался и пошел к едва различимым для его глаз светлым лентам подвесок моста. Ощупал их, восхищаясь и охая, и стал ждать восхода Ролла.

Багряный сперва очертил огненным шнуром горы, затем окрасил небо мрачным великолепием пожара и напоил воду своей теплой кровью. Лед казался теперь тонкой коркой, светящейся изнутри. Ёрра смотрел и с удивлением шептал: зрение сегодня куда богаче и лучше. И оттого вдвойне радовался красоте. Он готов был стоять на мосту целый день. Но от тоннеля уже бежали стражи, и по их лицам было видно: не дадут досмотреть восход.

Первый приблизился, поклонился и обратился к Зореню:

— Ваш гость пытался отравить колодец.

— Не успел? — понадеялся полусотник.

— Его укараулил ваш же форх, — довольно кивнул страж. — И до сих пор руку не выпускает. Мы не вмешиваемся. Угрозы нет, к тому же от первой решетки начинаются земли Загорья. Здесь вы вправе решать, кого миловать или казнить, вы ведь прямой отсвет рода Сарычей.

— Идемте, — велел Зорень. — Сперва спрошу его, зачем учудил недоброе дело.

— Порой зрить особенно тяжело, — отметил Ёрра. — Мало света в душе мальчика. Не знал он добра и сам ему чужд. Жаль — я как-то понадеялся…

Он плотнее запахнул шубу и пошел к тоннелю быстро и решительно, не ожидая помощи или проводника. Орлис догнал его и взял за руку.

— Тебе он сразу не понравился, — сварливо укорил Ёрра. — Ты и меда ему мало положил во взвар, и говорил неласково. Что же получается — прав был?

— Нет, конечно, — виновато отозвался Орлис. — А чего он мою дразнилку перенял? Монетку только я могу просить. Вот.

— Перенял? — Зрец резко остановился и стал озираться, щупая пальцами воздух.

Позади на полушаге замерли Зорень и страж. Оба отчетливо осознавали: они стали свидетелями редкого зрелища. Что ищет в нездешнем провидец Адалора? Ведь так уверенно и настойчиво ловит тонкими длинными пальцами нить ответа! Ёрра коротко выдохнул. Встряхнул кисти рук, словно воду согнал с них.

— Не перенял. Научили его, — мрачно молвил зрец. — Шэльс воинов выслал к каналу. Полдень они надеются рассмотреть уже с моста.

— Не выйдет, — хмуро пообещал страж.

— Мальчик неприметный, в отличие от кареты, — предположил Зорень. — Если бы не Баф, выглядело бы так: мы приехали, нарушили приказ, прошли ночью через охрану и открыли решетку врагу. Кажется, о нас кто-то очень многое знает. Угадал, что вы ищете ученика, о достойный Ёрра. Про ваше доброе расположение к Орлису вызнал, про его привычку донимать столичную стражу.