Сэльви обернулась к Орлису, понуро вздыхающему в сторонке. Поманила и усадила на порог:

— Как ты снял заклинание Лэйли, державшее вас в подвалах?

— Догадался заранее, что нас запрут, — грустно сообщил маленький эфрит, глядя в пол. — Взял у мамы в комнате готовый амулет переноса, она такие делала для местных грифов. Скопировал, грифу досталась именно копия. Мама заклинала от моей магии, а от своей собственной — нет.

— Полагаю, следует говорить не «взял», а «украл», — ехидно уточнила Сэльви. — Впрочем, об этом ты побеседуешь с мамой сам. Ведь так?

— Так…

— От себя добавлю одно. Ты мог, едва оказавшись здесь, усыпить людей или ослепить их, но вместо этого взялся опасно шутить, хотя дело вы начали важное, большое и серьезное. Ты поступил недопустимо и безответственно! Из-за твоего детского поведения Хорь вынужденно убил человека. Подумай об этом, Орлиссэль-а-Тэи. Твоя мама замечательно несерьезна, но точно знает, когда пора прекращать шутки. Дурно рисковать собой без причины. А уж рисковать друзьями… Я огорчена.

— Я извинюсь перед Хорем и Шаримом.

— Извинись. Пока что выбери пару лошадок и помоги травнику добраться досюда.

Орлис кивнул и с явным облегчением удалился исполнять поручение. Королева улыбнулась и подвинулась чуть в сторону. Шарим сел рядом.

— Я старше всех и больше всех виноват, — сокрушенно признал он.

— Какое облегчение! — рассмеялась Сэльви. — Значит, я могу не тратить силы на воспитание. Безмерно тяжелая ночь. Как твоя сестренка Эдда? Все еще спит?

— И племянница Арина тоже, — улыбнулся Шарим. — Она выбрала девочке человеческое имя моей мамы. Вы так внезапно появились и так ловко с ними сладили! Раз — и все…

— И — того, — подмигнула Сэльви. — Заморозила до самого суда. Расскажи-ка мне, пока есть время, что у вас происходит? Я ведь, представь, ничего не знаю.

— Демонов мы победили?

— Само собой, — отмахнулась Сэльви. — С ними проще, они общие враги. Ты мне объясни, что у вас за немирье с людьми! Мне надо знать, прежде чем стану общаться с этим, эргрифом, да?

Шарим послушно кивнул и стал обстоятельно, почти дословно повторяя мамины слова, рассказывать историю Дарлы. Хорь бочком выбрался из дома, расставил на теплых досках миски, в середину поместил блюдо с творогом и сыром, хлебную корзинку. Устроился рядом с Сэльви и тоже стал слушать, иногда вставляя свои оценки. А чаще того повторяя слова Ёрры по поводу ампари. Скучно королеве не было. Потому что даже друзья и даже вдвоем не находили общего в единой истории Дарлы.

— И тогда мы ушли за перевал, покинув Загорье, — вздыхал Шарим. — Нас трусливо изгнали, не рискуя спорить с эргрифом.

— Шумно ушли. Библиотеку пожгли, — прищурился Хорь. — Не хотели оставлять нам секрет стекла и прочее ценное.

— Секрет оружейной стали мы изъяли. И тайны звучания, которые вы использовали в войне, — возмущенно возразил Шарим.

— Упырье вранье! Сгорел полный свод траволечения, пеплом стала книга, описывавшая природу камня. Я знаю, сам воровал неполную копию из архива в Шэльсе. Для ее милости Берны старался.

— Нечего было все свитки в кучу сваливать, — не пожелал сдаться ампари. — И кстати: сами вы подожгли книги. Рядом с библиотекой стоял дом лорда Марпы, моего деда второй крови. Его спалили, а огонь перекинулся, ветрено было и сухо.

— Стоп, — щелкнула пальцами Сэльви. — Хватит, я выяснила достаточно. Весь ваш новообретенный мир между расами цел исключительно до тех пор, пока вы молчите.

— Похоже, так, — согласился Хорь, виновато дернув плечом.

— Ничего, разберемся, — пообещала королева. — Теперь я точно не улечу отсюда. Во-первых, вам надо иметь слушателя в споре, чтобы вовремя остановиться. А во-вторых… мне нравится у вас. На Саймили разучились ругаться толково, с азартом.

Хорь довольно кивнул и удалился готовить травяной настой. Шарим выбрал крупный ломоть хлеба и стал его задумчиво крошить, отщипывая мелкие кусочки и глотая их всухомятку. Сэльви встала, заинтересованно огляделась и указала на светлое небо над горами.

С севера скользил довольно крупный мальт. Уже опустился к самым скалам и явно готовился к посадке. Шарим тихонько рассмеялся. Он слышал, что грифы идут на любые ухищрения, чтобы обозначить должным образом свое высочайшее присутствие в корпусе. Но как? На живую шкуру герб не приколотишь. И вырезать, само собой, не позволят. Остается последнее: подкупить мальта. Летающие звери, как и зрец Ёрра, — сладкоежки. И раз этот обвил хвостом древко тяжелого штандарта, он тащит груз недаром. Один полет — один бочонок меда…

— Гриф Даннар-старший собственной персоной, — сообщил Шарим итог изучения штандарта. — Владетель этих земель. И чего ему не сидится в столице? Когда нужен — нет его, а теперь пожаловал.

— Не ворчи, иди смени Хоря на кухне, — велела Сэльви.

— О да, он человек и зрец, а я упырь и сверх того вор, похитивший невесту грифа.

— Что на тебя нашло? Иди вари травы и охраняй Эдду.

— О ней и переживаю, — признался Шарим, быстро удаляясь по коридору.

Когда мальт опустился на лужайку и гриф с парой советников важно выбрался из его корпуса, королева по-прежнему сидела на ступеньках. И обнимала за плечи Хоря, не позволяя ему вскочить и почтительно кланяться. Впрочем, гриф и не стремился к церемониям. Прошел, вежливо склонился, вымолвил приветствие и дождался ответа, после чего устроился рядом с Сэльви на крыльце.