— Совершенно верно. Так вот, в частности, было замечено, что в это время года возрастает агрессивность водителей. Одним словом, полицейские считают, что какой-то безголовый юнец ради забавы решил сыграть в Дейла Старшего [6] с этим определенно захудалым «вольво», но чересчур увлекся, недооценил свою скорость и вместо того, чтобы до смерти напугать женщину за рулем и услышать одобрительный смех своих дружков, вытолкнул ее с дороги и та полетела под откос. В чем-то ей очень повезло.

— Это каким же образом, сэр?

— Полиция считает, что первый раз лихач ударил «вольво» за три мили до места аварии, гораздо выше в горах. Если бы машина сорвалась там, ей пришлось бы лететь вниз несколько сот футов. Кувыркаться всю дорогу, а затем врезаться в деревья, и тогда ваша дочь обязательно погибла бы. Но там, где она все-таки вынуждена была сойти с дороги, уклон был длиной всего футов сто пятьдесят или около того, и машина не врезалась в деревья, а лишь задела их вскользь. Самое главное, она не опрокинулась. Опрокидывание означало бы смерть. Каким-то образом вашей дочери удавалось уходить от преследования на протяжении трех миль, а когда лихач все же ударил ее машину, она удержала ее на колесах и не дала перевернуться. Можно сказать, ваша дочь спасла свою жизнь.

Боб мысленно представил себе, как его дочь едет в ночной темноте, а какой-то молодой придурок в пикапе, с мозгами, одурманенными метамфетамином, и брюхом, наполненным пивом, врезается в ее машину, хохочет вслух, находит свою выходку забавной шуткой и ударяет снова и снова. Ему очень захотелось поговорить по душам с этим юнцом. Он оставит ему чек на пластическую операцию по восстановлению лица, но ни гроша на инвалидное кресло, без которого тот не сможет обходиться до конца жизни.

— Есть какие-нибудь улики?

— Этим делом занимается следователь. Я с ней говорил, она женщина очень толковая, раскрыла несколько громких дел. Тельма Филдинг. Вам надо с ней встретиться.

Боб посмотрел на часы. Он вылетел из Бойсе в час дня, сделал пересадку в Сент-Луисе, прилетел в Ноксвилл, взял напрокат машину и несся без остановки по магистрали 1-81, чтобы попасть сюда как можно быстрее. Сейчас было уже десять вечера.

— Я очень сожалею, мистер Свэггер. Ваша дочь — замечательная девушка. Мы все надеемся, что она поправится. У вас есть где остановиться? Город заполняется болельщиками автогонок, так что найти комнату будет сложновато. Если что, у нас есть свободная спальня. Вся газета готова прийти на помощь, и, если потребуется, многие примут вас у себя, сколько бы вам ни пришлось задержаться здесь.

— Я отправлюсь к Ники домой и устроюсь у нее. Медсестра в больнице отдала мне ее вещи, так что ключ у меня есть. Надеюсь, вы знаете адрес и объясните, как туда добраться. А завтра, после того как я навещу Ники и переговорю с врачами дневной смены, я встречусь со следователем.

— Хочу вас предупредить: эти большие гонки перевернули здесь все вверх дном. Они приносят многие миллионы долларов. Можно сказать, весь регион живет целый год за счет одного этого месяца. Но обратная сторона медали заключается в том, что гонками приходится заниматься всем и вся, и в первую очередь полиции. Вы не представляете себе, какая это головная боль — просто передвигаться по городу или пытаться получить самое необходимое.

— Мне не привыкать ждать, — сказал Боб. — Можно сказать, одно время это было моей профессией. Я могу ждать долго, очень долго, не шелохнувшись, сколько ни смотри.

Человек всегда боится вторгаться в личную жизнь своего ребенка. Боится обнаружить что-то такое, о чем не должен знать, проникнуть в самые сокровенные тайны, которые ребенок всегда прячет от своих родителей, оберегая их от ненужных тревог и волнений. В общем, боится узнать слишком много.

Однако ничего такого не произошло. Если у Ники и была личная жизнь и какие-то секреты, интересным это еще не стало. Ничто не указывало на возлюбленного, скандал, тайну. Ники была решительно настроена на то, чтобы добиться успеха в своей газете, перейти в другой, более крупный печатный орган, а там кто знает. Может быть, какой-нибудь гигант вроде «Нью-Йорк таймс» или «Вашингтон пост», может быть, свое собственное небольшое издание, сфокусированное на одной теме. Повсюду лежали вырезки из этих газет, а также из журналов «Тайм», «Ньюйоркер» и так далее. Книги по журналистике и романы. Вот в чем был талант Ники. Боб знал: надо позволять детям быть тем, чем они могут, как в свое время отец Боба Эрл Свэггер, хоть он и умер молодым, позволял сыну быть тем, чем тот хотел, поощряя его способности и не ставя в вину недостатки.

После нескольких поворотов не туда и заездов в тупики, совершив непреднамеренную экскурсию по всему Бристолю, неоднократно проехав линию, где Теннесси словно по волшебству переходит в Виргинию и наоборот (в зависимости от того, в какую сторону двигаться), Боб наконец нашел небольшую улочку, проходившую совсем рядом с огромным супермаркетом, так что ее можно было принять за автостоянку, свернул на нее, спустился с холма на маленькую поляну, застроенную домами, проехал вдоль оврага и добрался-таки до жилого комплекса. Квартира Ники находилась на третьем этаже. Увидев на стоянке «Кавасаки-350», заботливо накрытый чехлом, Боб понял, что это мотоцикл его дочери и что она его любит. Он пожалел о том, что Ники не поехала в Маунтин-Сити на этом мотоцикле, потому что в таком случае за ней не угнался бы никакой лихач, перебравший дерьма и пива. Боб видел, как она носится на этой чертовой штуковине. Ники могла обогнать кого угодно — она могла обогнать даже его самого, а он умел водить мотоцикл, и она оставила бы того подонка в ущелье, в искореженной, горящей машине, а сама вернулась бы домой, приняла душ, выпила банку пива, посмеялась бы над случившимся и легла спать. В конце концов, у нее в жилах текла кровь Свэггеров.

Боб не сомневался, что приземистый, устойчивый «вольво» спас Ники жизнь. Он не подчинился законам физики, не поддался силе притяжения, с ревом несясь вниз по склону в облаке пыли и теряя скорость. Шведские гении сконструировали его специально для того, чтобы он спасал людям жизнь, и благослови, Господи, Ларса, Ингмара или кого там еще, за то, что он выполнил свою работу. Машина не разломилась, не смялась, и, хотя бамперы, двигатель и багажник сложились внутрь, пассажирское отделение осталось нетронутым. Ники выжила поистине чудом: она сумела увести преследователя на три мили вниз по шоссе, не дала машине опрокинуться, «вольво» сорвался с дороги там, где склон был более пологим и коротким, не рассыпался на части, не врезался в деревья, а лишь задел их вскользь. И помимо всего, Ники оставалась в сознании достаточно долго, для того чтобы вызвать помощь.