– Понятно, - кивнул Берия.
– Послезавтра приедет Молотов. Подпишешь с ним мирный договор. Тогда же будет объявлено о признании твоего правительства Советским Союзом.

– Отлично, - произнес Павел.

Берия повернулся к окну, где проносилась абсолютно пустынная новгородская улица. Лишь изредка мелькала фигура офицера или автоматчика охранения.

– Стража у тебя хорошо поставлена, - причмокнул он.
– Но я не без подарка приехал. Возьмешь в телохранители майора Гоги Кордия. Отличный стрелок, верный человек. Поможет тебе организовать охрану так, как это в Москве делается.

– Стараемся, Лаврентий Павлович, - улыбнулся Павел.
– Спасибо за поддержку. Пока, к сожалению, приходится прибегать к помощи советских войск. Вся североросская народная армия - это одна дивизия. Девять с половиной тысяч человек, да из тех треть - граждане СССР. После демобилизации они вернутся домой.

– Политбюро приняло решение: те, кто воевал в твоей дивизии, переселятся в Северороссию и станут ее гражданами, - сообщил Берия.
– С семьями переедут. Товарищ Сталин сказал, что те, кто двадцать девять лет прожил в условиях социалистического общества, очень помогут тебе. Разбавим твоих буржуйских прихвостней настоящими советскими людьми. А уж как обустроить, это ты сам думай, товарищ президент.

– А люди согласятся?

– Слушай, ты, по-моему, слишком долго дипломатом был и по буржуазным государствам ездил. Кто же их спросит? Хозяин приказал. Да мы тебе еще подкинем. Сейчас многих переселяют. Бывшая Восточная Пруссия, Кенигсберг, что в состав РСФСР вошла, больше рязанцами заселяется. Прибалтика волжанами. А тебе сибирячков подкинем. Доволен?

– Доволен.

– Что у тебя еще?

– Я планирую начать формирование настоящей армии. Здесь мне, конечно, нужна помощь советского правительства. Оружие, выпускавшееся на заводах Северороссии, не соответствует советским стандартам. Я бы хотел, чтобы на вооружении нашей амии остались ППЩ, автоматические винтовки Токарева. Артиллерийские системы и танки, которых пока нет в нашей армии, я бы также хотел получить советские.

– Какие танки хочешь?
– поинтересовался Берия.

– За основу хотел бы взять Т-34, но считаю необходимым создать батальон танков ИС.

– У тебя губа не дура, - покачал головой Берия.
– Подай заявку, рассмотрим. Какую численность армии хочешь?

– Мы посчитали, что она должна составлять двести тысяч.

– Это с внутренними войсками и частями МГБ?
– поднял брови Берия.

– Нет, внутренние войска - еще тридцать тысяч, и двадцать - войска МГБ.

– Вай, зачем так много?
– всплеснул руками Берия.

– Мы с начальником генерального штаба посчитали, что именно такая численность нужна для обороны нашей территории от возможной агрессии.

– Мы же договорились с тобой, - укоризненно произнес Берия, - что на твоей территории останется наш воинский контингент: сто двадцать тысяч человек, в том числе танковая дивизия. Что, мало? Да и кто на тебя нападать будет?

– Мы считаем наиболее вероятным противником армию западной Северороссии и американо-британские оккупационные войска.

– Делать им больше нечего, как на тебя нападать, - поморщился Берия. Тем более все понимают, что в первый же день войны мы по Петербургу нанесем авиаудар и подбросим своих войск на помощь. Война между вами - это начало третьей мировой. Все это знают, и никому это не нужно. Сколько людей живет на твоей территории?

– Около семи миллионов.

– Ты, кажется, знал Шапошникова. Большого ума был человек. Жаль, помер. Так он и мне и хозяину не раз говорил, что в мирное время численность армии государства не должна превышать одного процента от числа его населения. Иначе ни одна экономика не выдержит. Хозяин Шапошникова уважал и всегда слушал. И другие, кто не дураки, слушали. На Татищева посмотри. У него живет десять с половиной миллионов, а армия сокращена до сорока тысяч. В том числе один полк внутренних войск, и всё. Еще у него стоят две дивизии британцев и одна американцев. И не боятся они агрессии от нас, потому что знают: первый же день войны - это американские ядерные удары по Новгороду и Москве. Остынь, хватит воевать. Политбюро считает, что главная задача ближайших лет - послевоенное восстановление.

– Но ведь армия Советского Союза - больше шести миллионов, - возразил Павел.

– Ты нас не равняй, - сдвинул брови Берия.
– У каждого свои задачи. Мы думаем, что тридцатитысячной армии тебе хватит. Из них, внутренних войск, два полка сделаешь, один - полк МГБ. И хозяин того же мнения.

При упоминании о Сталине Павел вздрогнул. Вначале его несколько коробила привычка партийных чиновников разного масштаба называть вождя "хозяином", но потом, осознав справедливость этого титула, он и сам начал им пользоваться в приватных разговорах.

– Слушай, - продолжил Берия, - в Политбюро считают, что можно выпускать североросских военнопленных, сидящих в наших лагерях. На западе им, понятно, делать нечего. Там антинародный оккупационный режим. Мы их со следующего месяца к тебе слать будем. Те, кто из этих мест, понятно, домой вернутся. А о тех, кто с запада, подумай. Надо разместить, работу дать.

– Хорошо, - кивнул Павел.

– На ГУЛАГ тоже больше не рассчитывай, - произнес Берия.
– Своих зеков у себя держи. Оборудуй лагеря.