Вдруг ее затылок обожгло горячим дыханием, и ей пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не отпрянуть в сторону.

— Похоже, у тебя проблемы, — тихо пробормотал он. — Я вынужден спросить: в чем дело?

— Я… — Аделина судорожно соображала, что сказать. Машинально ее рука потянулась к животу, как бы ища утешения. Но она вовремя одернула себя, подавив вздох. — Полагаю, дело в том, что раньше мне никогда не доводилось обманывать своего мужа.

Эрнесто чуть слышно выругался.

— Строго говоря, ты его не обманывала и тогда… И хватит убиваться из-за того, что мы не в силах изменить. Федерико умер. То есть был уже мертв, когда… ну, ты знаешь, о чем я говорю. Тебе не за что себя винить, повторяю еще раз.

Так ли это?

Аделина вздрогнула, почувствовав у себя на плечах его ладони. Они были слишком горячими, слишком возбуждающими. Сейчас она могла бы высказать все, что о нем думала. Но вместо этого вдруг представила, как было бы чудесно прижаться к его широкой груди, утонуть в крепких, надежных объятиях и ни о чем не беспокоиться. Федерико не раз повторял, что на Эрнесто Монтеса можно положиться. Но ей нельзя было и мечтать об этом.

— А кого же мне следует винить? — спросила Аделина, отстраняясь от его рук. — Тебя?

Его лицо застыло словно маска.

— Если это тебя успокоит и поможет забыть обо всем, почему бы и нет? — устало ответил он. — Но в любом случае я приехал сюда отнюдь не для того, чтобы сражаться с тобой. Мне лишь захотелось повидать Паолу. И в этом нет ничего странного.

Аделина сделала глубокий вдох и задержала дыхание, считая про себя до десяти.

— Ладно. — Ее не могло обмануть нарочитое смирение этого хитрого мужчины, прикрывавшегося дружбой с Паолой. — Так… сколько времени ты планируешь здесь пробыть? — Она поспешно отвернулась, чтобы он не заметил выражения ее глаз.

Рано утром Эрнесто Монтес отправился в город, где взял напрокат пикап. Много чего повидавший на своем веку «додж» с автоматической коробкой передач неплохо держал дорогу и был надежен в управлении, что позволило быстро домчаться до виллы.

Припарковав машину недалеко от крыльца, Эрнесто вытащил из нее сумку, набитую летней одеждой, купленной в магазине на набережной.

На веранде в специально оборудованном шезлонге с жесткой спинкой сидела Паола. Девушка заметно приободрилась, повеселела и больше не вела себя как узник, обреченный на вечные муки.

— Привет, — улыбнулась Паола, увидев поднимающегося по ступенькам Монтеса.

Она все еще носила корсет и не могла свободно вращать головой, поэтому глазами показала ему на машину. — Вижу, ты теперь на колесах.

— Да. Машина здесь необходима всем, — весело подмигнул он, хотя был уверен, что вряд ли дождется благодарности от Аделины за свою заботу.

Паола скептически опустила уголки губ.

— Не знаю, понравится ли маме такая устаревшая модель? — язвительно проговорила она.

— Да уж! — Эрнесто почесал в затылке. — У меня был небольшой выбор. Точнее сказать, его не было вообще. — Он пожал плечами. — Если не очень привередничать, то вполне годится для передвижения. Придет время, и ты вспомнишь мои слова.

— Хочешь сказать, что мне тоже можно будет на ней ездить? — Паола притворно закатила глаза. — Ура! Я сейчас расплачусь от счастья.

Он поморщился.

— Можешь продолжать в том же духе, но я бы на твоем месте поостерегся иронизировать. Как ты себя чувствуешь? Вижу, уже можешь сидеть, значит, спина и ребро больше не болят?

Лицо Паолы помрачнело.

— Мне кажется, не все понимают, как тяжело быть калекой. Теперь у меня ноет все тело из-за ужасного массажа. Почему я не могу спокойно ждать, пока мои кости и мышцы сами придут в норму?

— Ты прекрасно знаешь почему, — уверенно и без доли сочувствия отозвался Эрнесто. — Лечебная физкультура и массаж очень нужны.

Ты уже начала осваивать комплекс силовой нагрузки?

— С каких это пор бодибилдинг входит в курс лечения? — угрюмо спросила она. Но, словно поняв, что ведет себя по-детски, решила сменить тему. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь более приятном. Сколько времени ты пробудешь у нас? Мама сказала, что ей ничего не известно о твоих планах.

Неужели? Эрнесто не спешил с ответом: неторопливо поставил сумку на пол, сел в свободный парусиновый шезлонг и развернулся лицом к Паоле.

— Я еще не определился окончательно, — ответил он, пожав плечами, что должно было изображать равнодушие. — Как только решу, сообщу тебе обязательно.

— Эй, я же просто так спросила, — беспечно засмеялась Паола. — Вилла не моя, а мамина. К ней и подлизывайся.

— Что это значит? — Эрнесто нахмурился. Что сказала тебе Аделина?

— Вам лучше знать, сеньор Монтес. — На ее лице появилась лукавая ухмылка. — Интересно, что происходит с вами обоими? Хоть у меня и было сотрясение мозга, но я же не в маразме.