Субъект внимательно читал газету, прихлебывая пиво. Дочитав статью, он промычал: "Мда-а!" Поскольку я не отвечал, он, прямо глядя на меня, произнес: "Во дают ребята!"

– Кто?

– Инквизиторы. Вчера в Екатеринбурге казнили шестнадцать человек. И восьмерых ослепили. Дают!

Он восхищенно покачал головой, как бы приглашая меня присоединиться к его восторгу.

– Вам это нравится?

– А вам нет?

– Мне не нравится.

– Чем же?

– Тем, что у нас в стране действует самосуд.

– Самосуд действует в той стране, где суд не действует. Я согласен, что всю эту работу, которую делают инквизиторы, должен делать суд. Но что поделаешь, если судьи многие годы оправдывают преступников или дают им смехотворные наказания? Они подгоняют товар под цену.

– Не понял.

– Преступление - это товар. Срок - деньги. Если за преступление дадут мне два года, соглашусь. Если пять - подумаю. Если двадцать - покупать не буду. Я честный человек, и всю жизнь ухитрился прожить честно. Даже после 91-го жил честно. И что же? Страну открыто грабили, людей убивали. Это называлось демократией. Если это действительно демократия, то я -фашист. А если это не демократия, то с ней пора кончать.

– Но не такими же методами.

– А какими? У вас есть конкретное предложение?

– Пожалуй, нет.

– Во-во. И у меня нет. И, судя по всему, ни у кого нет. А у инквизиторов есть. Следовательно, если в будущем инквизиторы будут баллотироваться в парламент, я буду голосовать за них. И детей заставлю. А Великого инквизитора в президенты.

"Может быть, он уже президент", - подумал я.

– А если они вздумают узурпировать власть?

– А власть еще в 91-м узурпировали преступники. Мне-то лучше, чтобы честный узурпатор отнял власть у преступного узурпатора.

– Что ж, может быть, вы и правы. Во всяком случае, логика в ваших рассуждениях есть.
– Я поднялся из-за стола и направился к дверям офиса.

Практически ежедневно мы сообщаем о задержании рэкетиров, однако последних почему-то не становится меньше, а в сферу интересов вымогателей попадают все новые бизнесмены. Все чаще оперативникам приходится иметь дело с 18-20-летними преступниками. Это дает основание для малоутешительного прогноза, что в будущем эти молодые люди абсолютно сознательно пополнят и без того не слабые ряды криминальных структур.

Сегодня, 26 апреля 1994 г.

Офис фирмы "Терра", судя по дверям, состоял из четырех комнат и туалета. Девица, сидевшая за компьютером, при моем появлении сделала какое-то едва уловимое движение, после чего дверь одной из комнат открылась и оттуда вышли двое - мужик лет сорока и парень атлетического сложения лет двадцати пяти.

Лица выражали настороженность.

– Вы к кому?

– Я хотел бы видеть генерального директора.

– С какой целью?

– Он давал в нашу газету объявление. Для Святой инквизиции. Редакция поручила мне побеседовать с ним.

– У вас есть удостоверение?

– Конечно.

Я достал корреспондентское удостоверение своей газеты. Мужик тщательно его рассмотрел и спросил номер служебного телефона. Я назвал. Он подошел к столику, за которым сидела девушка, и снял трубку:

"Алло. Редакция? Очень хорошо. Можно попросить (он назвал мою фамилию)? Спасибо. Я позвоню попозже". После этого, бросив мне "подождите", он прошел в комнату. Вернувшись минут через пять, кивком головы пригласил меня войти.

За столом сидел брюнет лет шестидесяти. Благородная седина гармонировала с интеллигентной внешностью. Он жестом предложил мне сесть и протянул визитку, на которой было напечатано: "Торговая фирма "Терра", Смолицкий Лев Ефимович, Генеральный директор". Я напустил на лицо очаровательную улыбку.

– Уверен, что в школе вас называли "Смолой".

– Верно. Кличка "Смола" прилипла ко мне в первом классе. Позднее так же называли в зоне.

– Отбывали?

– Угу.

– Долго?

– Пять лет. При коммунистах.

– За что, если не секрет?

– Не секрет. За экономические преступления.

– Ясно. А чем сейчас занимаетесь?

– Тем, за что сидел при товарищах. Торговлей. Осуществляю оптовые поставки продовольствия в маленькие провинциальные городки.

– И давно существует ваша фирма?

– "Терра" существует шесть месяцев.

– А чем занимались раньше?

– Тоже торговлей, но пришлось прекратить.

– Отчего же?

– Налоги, перевозки, рэкет.

– Но ведь и теперь рэкет.

– Обстоятельства иные. Во-первых, полгода проработали спокойно. Скопили кое-какой капитал. Во-вторых, с приходом к власти нынешнего президента появилась надежда на то, что можно будет заработать деньги честным путем. Появилась надежда на государство.