— А как же! — ворчит Кийр. — Бутылка в твоих руках пока что непочата.

— Нет, дело тут не только в бутылке, должно, должно существовать еще что-то другое. Время проходит, но счастье не переводится. Выпьем! Пусть живет! Пусть живет Паунвере и все добрые духи, охраняющие эту милую обитель!

Бутылка весело ходит по кругу… то против солнца, то по солнцу, и никто не замечает, что Киппель уже давненько исчез. Это обнаруживается лишь, когда он выходит из лесу, в руке у него — только что вырезанная дорожная палка.

Куда это он ходил, спрашивают его.

— Зашел немного поглубже в лес, — объясняет Киппель. — срезал эту палку. Но второй раз я туда не пойду, во всяком случае, в одиночку.

— Ну, что же там такое? Волк, что ли? Медведь?

— Нет, нет. Там бродит какой-то голый человек Сплошной скелет, борода — обвисла, волосы — всклокочены. Брр! «Что ты тут делаешь?» — спросил я. — «Мне холодно», — ответил он и передернул плечами, да так, что все его кости загремели. Брр!

— Ог-го-о! Ну и ну! Кто же это был?

— Не знаю. Только уж очень смахивал на того пильбастеского поселенца, о котором у нас как раз перед этим разговор шел. Так ли, нет ли, но один я в этот лес больше не ходок ни ночью, ни днем. Прошу, позвольте мне разочек глотнуть, — что-то не по себе.

— Да-а, да-а, — Паавель протягивает торговцу бутылку, — небось от подобных встреч здоровья не прибавится. И не странно ли — сейчас, средь бела дня?! Да и то сказать, здешний лес — густой, и там, в глубине, хоть день, хоть ночь — все едино.

— А ч-что, вы рассказу Киппеля к впрямь верите или к-как? — спрашивает Кийр, губы его дергаются.

— Отчего же не верить, — капитан подмигивает Киппелю, — если пожилой человек говорит.

— Слышишь, Арно, — Леста толкает школьного друга в бок, — все это уже начинает смахивать на те самые тоотсовские проделки, которые Лутс описывает.

— А чего же проще, — Киппель протягивает капитану трубку и достает вторую — для себя, — вы, господин Кийр, подите в лес и срежьте себе такую же палку, как у меня. Очень возможно, что он… тот самый господин… и вам тоже покажется — до кого же еще у него может быть больше дела, чем до вас. Ему холодно, как он сказал. Подите прикройте его!

— Оставьте меня в покое! — Кийр нервничает, втягивает голову в плечи. — Идите, поскачите у него на спине, если желаете, только перестаньте терзать мою душу!

А в душе Арно Тали, когда путники продолжают свой путь к хутору Юлесоо, устанавливается такой покой, такая тихая радость, каких он уже давным-давно не испытывал.

— Ну и хороша же тут лесная дорога! — произносит он с воодушевлением. — Этот смолистый воздух можно не только вдыхать, но и пить! Как правильно ты поступил, Леста, что вытащил меня оттуда, из тесноты городских стен! Здесь совершенно, совершенно иная жизнь!

Предстоит интересная встреча со школьным другом Тоотсом и его женой, прежней раяской Тээле… Потом он, Арно, вновь в кои-то веки увидит своих стариков на хуторе Сааре… Сходит на кладбище, проведает могилу бабушки… побродит по хуторской меже, покосу, посидит на перекрестке дорог, где в школьные годы поджидал раяскую Тээле… Ой, сколько чарующих мгновений ждет его впереди!

Сейчас Киппелю было бы самое время завести речь о займе: он говорил бы не для глухих ушей и не для замкнутого сердца.

И Киппель, действительно, заводит речь, но не о займе.

— Да, — говорит он, — здесь и впрямь иная жизнь! До сих пор я только осенью бродил по сельской местности и не видел красот весны и лета. Теперь вижу. Может быть, это моя последняя весна, последнее лето, но что с тою Тем точнее попадает в цель теперешнее путешествие.

Только Кийр пребывает в беспрерывном расстройстве, он будто в котле с кипящей водой живет. Ему кажется, что обитатели всей округи носят на плече лопату, чтобы выкопать ему яму.

Путники добираются до хутора Юлесоо, о котором уже столько говорено и писано. В правой части просторного двора находится старый жилой дом и при нем — рига, гумно и конюшня, а прямо против проселочной дороги красуется новый двухэтажный, совершенно достроенный дом. Тут не цеплялись за установившееся обыкновение: закончив строительство нового дома, непременно разрушить старый, словно стыдясь своего прошлого и его предметов. Из новых дворовых построек достойны внимания амбар и коровник.

Что сразу бросается в глаза пришедшим, так это порядок, в котором содержится двор, необычная чистота всюду. Нигде, ни возле амбара, ни под стрехой, не валяется никаких ненужных предметов. Как видно, все находится на своем определенном месте. Посреди двора посажена стройная береза, вдоль дворовой ограды растут молодые клены и готовые вот-вот расцвести сиреньки.