Сенька, смерив Пилюгина недобрым взглядом, приблизился к нему вплотную, встал на цыпочки и, многозначительно постучав пальцем по Никитиному лбу, негромко, но внятно заключил: Пусто!

Никита, обидчиво заморгав, смотрел на Ванина широко поставленными угрюмыми глазами.

– Почему так - "пусто"?

– А вот так - пусто и есть!
– уже мягче пояснил Ванин.- Ты завидовал, дурья голова, всему заграничному. А завидовать-то, оказалось, и нечему. Вот ты и выдумываешь всякое такое...

Разведчиков догнали две политотдельские машины. В одной из них сидели на своих граммофонных трубах и звукоустановках капитан Гуров и Бокулей. При виде желтоволосого румына Ванин оживился. Разведчик вновь обрел свой обычный шутливо-озорной и лукавый вид.

– Э-эй! Георге!
– заорал он, чихая от пыли, поднятой остановившимися машинами.
– Слезай к нам. За переводчика у нас будешь. Мне тут нужно с вашими префектами да примарями потолковать. Что-то неважно они встречают гвардии ефрейтора Ванина. Товарищ капитан, отпустите его. Разведчику ведь надо знать местные обычаи.

– Зачем это тебе нужно их знать?
– полюбопытствовал маленький и хитрый Гуров, щуря на Сeньку свои черные близорукие глаза.- Трофейничать, что ли, собрался? Знаю я тебя, Ванин!..

Сеньку обидели гуровские слова.

– Плохо вы меня знаете, товарищ капитан. Что было, уже давно быльем поросло. О трофеях не думаю.

На этот раз Сенька говорил правду.

– Нет, хорошо я тебя знаю!
– стоял на своем Гуров, но румына все-таки отпустил: он, как и все в дивизии, любил разведчиков. К тому же по роду своей службы ему приходилось поддерживать с ними теснейший контакт.- Ладно, Бокулей, пройдись с хлопцами!
– снисходительно сказал капитан.- Только смотрите у меня!..

– Спасибо, товарищ капитан!
– обрадовался румын и спрыгнул с машины. По беспокойному блеску в его добрых коричневых глазах Ванин сразу понял, что румын сильно взволнован.

– Ты что, Бокулей? Землю родную под собой почуял?

– Мой дом недалеко...

– Где? Как название села?

Бокулей сказал.

Ванин проворно развязал свой вещевой мешок и вытащил оттуда новую, без единой помарки, карту Румынии, которую он когда-то уже успел "одолжить" у одного немецкого офицера. Вдвоем с Бокулеем быстро нашли нужный пункт.

– Вот теперь все в порядке: Гарманешти, значит? Так это же недалеко. Завтра будем там!

– Хорошо, если наша дивизия туда пойдет,- сказал Камушкин, с сочувствием глядя на Бокулея.

– Туда и пойдет. Куда ж ей еще!
– уверенно проговорил Сенька. Сейчас он чувствовал себя по меньшей мере начальником оперативного отдела.- Нашу Непромокаемо-Непросыхаемую всегда посылают на самое острие. Смотрите!
– он развернул карту на траве, встал на колено.- Вот линия фронта. Вот город Пашканы. Дальше некуда. Там - румынские доты. Это я слышал от начальника разведки,- добавил новоявленный "оперативник", не без основания полагая, что ему могут и не поверить.- А тут, гляньте, эти самые Гарманешти. В них штаб разместился. Ну, а нам, по знакомству, Бокулей свое поместье предоставит!

Отдохнув, разведчики пошли быстрее. Теперь Забаров не разрешал бойцам останавливаться возле часовен, попадавшихся на каждом километре, и рассматривать Христово распятье да темные образа святых. До ночевки солдатам предстояло пройти еще километров десять. В полдень вступили в большой румынский город Ботошани. В отличие от других населенных пунктов, где обычно было пустынно и тихо, Ботошани казались более оживленными. Солдат удивила бойкая торговля в магазинах, будто война прошла где-то мимо.

Спросив разрешения Забарова, Сенька взял с собой Бокулея и забежал в одну лавчонку. Перед ним любезно раскланялся купец со смолистыми, черт знает как закрученными усами. Сенька порылся в кармане. В руках у него появились леи, которые бойцам выдал накануне ахэчевский начфин.

– Колбасы мне продай.

Лобазник покачал головой и что-то пролепетал.

– Что он?
– не понял Ванин.

– Русские деньги просит, рубли,- пояснил Бокулей.- Он думает, что тут Советская власть будет.

– Ах вон оно что! Приспосабливается, значит, купчишка!
– Сенька улыбнулся: разведчик полагал, что, во всяком случае, купчишке-то нечего ждать для себя хорошего от Советской власти - не его, нe купеческая эта власть.- Что ж, разве рубли ему дать?
– вслух размышлял Ванин.

Рублишки у Сеньки были, но он не решался покупать на них, жалко было советских денег, да и не хотел, чтобы на наши рубли наживал себе богатство этот черноусый, с прилипчивыми глазами человек. При затруднительных обстоятельствах Сенька всегда мысленно ставил на свое место Шахаева, и это помогало ему найти верное решение.