Шахаев заметил, что плечи Пилюгина были как-то неестественно широки и весь он - толстый и неуклюжий.

– Что у тебя под гимнастеркой, Никита?
– спросил парторг.

Никита тяжело сопел и молчал.

– Ну-ка, покажи. Все равно ребята увидят.

– А я и не скрываю. Не украл, а купил за свои деньги. Вот, смотрите!
– Пилюгин поспешно расстегнул гимнастерку, и Шахаев увидел под ней смоляно-черный с блестящими лацканами аристократический смокинг.

Оказалось, что Никита действительно купил его по дороге, в городе Хырлэу.

– На кой черт он тебе сдался?
– спросил старший сержант, еле сдерживая себя, чтобы не расхохотаться.

– Отцу пошлю, - угрюмо пробасил Никита.
– Вещь-то заграничная...

Улыбка исчезла с лица Шахаева. Что-то больно кольнуло в сердце.

– Заграничная, значит? Эх, Никита!..
– парторг обвел взглядом весь убогий двор Бокулеев, показал на лоскутья, висевшие на веревке, протянутой от угла дома к крыше хлевушка, проговорил с горечью: - Вот она, заграница! Смотри на нее, Никита, и любуйся!
– И Шахаев ушел от Пилюгина.

Тот медленно, словно нехотя, застегнул гимнастерку, лег на землю и долго смотрел сквозь ветви черешни на синее прозрачное небо, испытывая незнакомую тяжесть в груди.

– Товарищ старший сержант!
– глухо позвал он, но Шахаев уже скрылся за домом.

Никита встал, подошел к повару Михаилу Лачуге и вдруг предложил:

– Давай... помогу!..

Неожиданный выход советских войск на реку Прут и затем их стремительное продвижение в глубь Румынии повергли полковника Раковичану в смятение. Первое, что он сделал, - это побыстрее убрался из корпуса Рупеску. Ему срочно потребовалось побывать в ставке. Вернулся Раковичану через неделю и как ни в чем не бывало явился в землянку Рупеску.

– Добрый день, генерал! Ну, что я вам говорил? Маршал Антонеску и король в восторге от действий вашего корпуса, генерал. Мама Елена восхищена храбрыми румынскими воинами. Теперь ждите высоких наград. Русские получили достойный отпор. Как я и предполагал, доты сделали свое дело: русским не преодолеть их!.. О, вы что-то не в духе, генерал!
– Раковичану заметил хмурое лицо Рупеску.
– И это в то время, когда вы одержали блестящую победу над русскими? Не понимаю...

– Военным людям не следует быть столь экзальтированными, полковник. Вы всегда спешите, мой дорогой. Нате-ка вот, полюбуйтесь!
– и он швырнул на стол газету.
– Прочтите, прочтите! Это, пожалуй, пострашнее русских полков...
– генерал ткнул коротким пальцем в отчеркнутое красным карандашом место в газете.
– Вот это... извольте!

Раковичану, предчувствуя неприятность, быстро пробежал глазами по заголовку: "Заявление Советского Правительства".

– Что за чертовщина? Кто издает эту газету, генерал? Где вы ее взяли?

– Кто издает - не знаю. Солдаты в окопах подобрали. Впрочем, нетрудно догадаться и об издателе. Коммунисты, конечно. Они всюду, полковник. И мы сделаем непростительную ошибку, если решим, что наши железногвардейцы[15] окончательно разделались с ними. Капрал из роты Штенберга говорил их устами. Уж кому-кому, а вам-то полагалось бы обо всем этом знать. И даже раньше меня! Однако прочтите. Любопытный документ!

Раковичану так и впился глазами в указанное генералом место газетного листа:

"Красная Армия, в результате успешного продвижения вперед, вышла на реку Прут, являющуюся государственной границей между СССР и Румынией. Этим положено начало полного восстановления советской государственной границы, установленной в 1940 году договором между Советским Союзом и Румынией, вероломно нарушенным в 1941 году Румынским правительством в союзе с гитлеровской Германией. В настоящее время Красная Армия производит очищение советской территории от всех находящихся на ней вражеских войск, и уже недалеко то время, когда вся советская граница с Румынией будет полностью восстановлена.

Советское Правительство доводит до сведения, что наступающие части Красной Армии, преследуя германские армии и союзные с ними румынские войска, перешли на нескольких участках реку Прут и вступили на румынскую территорию. Верховным Главнокомандованием Красной Армии дан приказ советским наступающим частям преследовать врага вплоть до его разгрома и капитуляции.

Вместе с тем Советское Правительство заявляет, что оно не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника".

– Это страшный документ, генерал, - заговорил полковник непривычно медленно и каким-то несвойственным ему тоном.
– И самое страшное, пожалуй, вот это, - немигающими глазами он отыскал нужное место.
– Вот Послушайте: "Вместе с тем Советское Правительство заявляет, что оно не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии..." Русские...- Раковичану ударил ладонью по газете.
– Вы знаете, что, собственно, делают русские? Они одной этой фразой парализуют всю нашу пропаганду!