— Привет, недотрога! Куда спешим?

— Никуда. Ты не видел Пана?

— Видел. — Арес широко ухмыльнулся. — Он неважно выглядит.

Афо не стала конкретизировать, что означает неважно, а вместо этого спросила:

— А не знаешь куда это все подевались? И почему тени мечутся словно угорелые? У нас что, на сегодня запланировано светопреставление?

— Почти угадала, сестричка! Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Взяв Афродиту под локоток, Арес увлек ее на восточную веранду. Богиня подошла к мраморному парапету и ахнула. Внизу, прямо под ногами, грозно бушевало море.

— Это что, потоп?

— Ага! — засмеялся Арес. — Всемирный! Сейчас появится Девкалион с веслом в руке. Выходит, ты ничего не знаешь?

— О чем ты?

— Ответь мне сначала: ты за Громовержца или против?

— Конечно, за!

Бог ласково похлопал Афродиту пониже спины.

— А старик сомневался. Тут у нас произошла небольшая революция. Посейдон, Гадес, Афина и Гефест восстали против Громовержца и пытаются подтопить нашу мраморную хатку.

Глаза Афины открылись до пределов, отведенных им создателем.

— Но почему они взбунтовались?

— Я точно не знаю. — Арес с ленцой зевнул. — Меня в это время не было во дворце. Кажется, им не понравилось то, что Зевс расправился с Козлом. Они объявили старика низложенным и…

— Постой-постой! — Афродита схватила Ареса за плечо. — Ты что-то сказал про Пана?

— Зевс прикончил его, а что?

Богиня побледнела, рот ее жалобно приоткрылся.

— Где он?

— Он вместе с Артемидой и Аполлоном в Белой Сфере. Они готовятся…

— Я не об этом! Где Пан?

— Там. — Арес указал рукой на дверь в Тронную залу.

Оттолкнув Ареса прочь, Афродита вбежала в нее. Посреди залы, распростершись на мраморном полу, лежала безжизненная оболочка того, кто еще утром звонко стучал копытцами и веселил богов своей неуклюжестью и гримасами. Богиня наклонилась над ней и коснулась рукой лба. Он был холоден и сух, словно вместе с жизнью из тела ушла вся влага. Послышалось негромкое мычание. Афродита подняла глаза и увидела сидящую на троне Геру. Руки ее были прикованы цепями к подлокотникам, изо рта торчал кляп. Обернувшись к подошедшему Арес, красавица вопросительно посмотрела на него. Бог войны пояснил:

— Эта сучка хотела присоединиться к бунтовщикам, но мы с Аполлоном схватили ее прежде, чем она успела смыться из дворца. Кусалась! — Арес продемонстрировал указательный палец, на котором виднелись четкие следы зубов. — Пришлось ее спеленать, а чтоб не орала, засунули в рот тряпочку.

— Но почему Зевс убил Пана? — воскликнула Афо.

— Представляешь, этот чудик пытался освободить титанов.

— Зачем?

— Чтобы свергнуть хозяина. Говорят, он хотел захватить власть. Представляешь, Козел, правящий всеми нами! Да еще бесхвостый! Бриарей оторвал этому уроду его хвост!

Вояка захохотал. Хриплый смех волнами загулял по зале.

— Да, — выдавила Афо, натянуто улыбнувшись. Она задумчиво посмотрела на Ареса. Тот перестал смеяться и сглотнул внезапно заполнившую рот слюну.

— Ты что?

— Хочешь получить мою любовь?

— Да! — мгновенно отреагировал бог войны.

— Но я попрошу кое-что взамен!

— Я сделаю все, что ты хочешь.

— Где же ты был утром, — тихо прошептала Афо и потребовала:

— Поклянись!

— Клянусь!

— Хорошо. — Афродита победоносно улыбнулась. — Тогда я твоя. Но помни, ты сделаешь все, что я тебе прикажу!

— Да, — хрипло выдавил Арес и протянул богине руку. Афо заглянула в его глаза, желая убедиться, что он не лукавит. Взгляд Ареса был честен, и тогда красавица вложила свои пальчики в его ладонь.

— Пойдем, — сказал Арес, сглатывая вожделеющую слюну.

Богиня утвердительно качнула головой и мягко высвободила руку. Опустившись на колени перед бездыханным телом Пана она поцеловала мертвого бога в лоб. Нежные губы едва слышно шепнули:

— Бедный Козлик!

Затем она решительно поднялась. Арес взял ее на руки, Афо прижалась щекой к его тяжелому небритому подбородку. Бог войны не видел в этот миг ее глаз. Они были жестоки, их теплый ультрамарин превратился в ослепительно белый лед цвета бешенства. В ее сердце больше не было места любви, в нем клокотала ненависть!

Он был внуком хитрейшего человека, которого только знала земля — Сизифа; того самого Сизифа, что дважды обманул смерть. Но в нем было мало хитрости, зато в избытке отваги и того, что одни именуют гордостью, а другие — гордыней. Да, он был гордец, но он имел право быть им. Ибо мало было в мире героев, равных ему по силе и свершенным подвигам.