Они схватились наперекрест и стали мять друг друга в могучих объятиях. Вскоре Пан обнаружил, что руки гостя невероятно сильны и что даже его полузвериная-полубожественная плоть не может устоять перед их натиском. Тогда он прибег к хитрости и что есть сил заорал. От неожиданности противник ослабил хватку и Пан сумел повалить его на землю. Но Ясон оказался умелым борцом. Упершись ногами в мохнатый живот, он отшвырнул бога в сторону. Не успел Пан опомниться, а человек уже сидел на нем, крепко прижимая к траве. Какое-то время Пан пытался вырваться, но без малейшего успеха. Ясон осведомился:

— Будем ждать тень или признаешь свое поражение?

Пан завыл.

— Не ори. Не поможет, — спокойно отреагировал победитель.

Повертевшись еще немного и окончательно убедившись в тщетности своих попыток освободиться. Пан задумался. От источника веяло сыростью. А от сырости у него ломило кости.

— Ладно, вставай. Твоя взяла.

Ясон подал руку, помогая богу лесов Подняться. Пан ощупал играющую желваками мышц плоть.

— Здоров. Ты мог бы схватиться с самим Аресом.

Человек улыбнулся.

— Будь он смертен, я бы уже запалил его погребальный костер.

— Ты самоуверен, — сказал Пан, как и все прочие олимпийцы недолюбливавший кровожадного Ареса, — но мне это нравится.

— Тогда идем!

— Идем.

Святилище располагалась на высоком холме посреди священной рощи и представляло собой храм, окруженный двумя рядами мраморных колонн. На фронтоне храма была изображена битва богов с титанами. Следящие за чистотой и порядком куреты [90] беспрепятственно пропустили Пана и его спутника внутрь храма.

— Это под алтарем, — сказал Пан.

— Я знаю.

Они подошли к украшенному статуей Зевса алтарю. Пан нажал на край плиты, и она беззвучно отъехала в сторону. По узкой мраморной лестнице они спустились вниз и вошли в небольшое помещение, все убранство которого состояло из шести бронзовых щитов, развешанных по стенам. Освещалась комната солнечными лучами, которые проникали сквозь узкие щели между фризом и архитравом крыши.

Пока гость осматривался, Пан снял один из щитов. Под ним оказалась панель с несколькими кнопками. Пан нажал на одну из них и сказал:

— Пан вызывает Громовержца.

Какое-то мгновение было тихо, затем издалека донесся голос.

— Его сейчас нет в Элладе. В чем дело?

— Вот так дела! — Пан повернулся к герою. — Нет его. Что будем делать?

— Спроси где он и попроси передать, что его спрашивает Ясон.

Пан вновь нажал на кнопку.

— А где он.

— Я не уполномочена об этом говорить.

— Кто на связи? — поинтересовался Пан.

— Афо.

Что стало с Паном! Он расцвел широченной улыбкой, а голос стал слаще меда.

— Афо, передай Громовержцу, что его спрашивал Ясон. Пусть разыщет его когда вернется.

— Ясон? Но ведь он погиб!

Пан рассмеялся.

— Я тоже так думал. Но он пришел ко мне. Жив-живехонек и здоровяк, как и прежде.

Афродита замолчала. Пан начал волноваться.

— Афо, ты меня слышишь?

— Да. Выполни мою просьбу, Козлик. Если Ясон еще не ушел, задержи его. Я сейчас буду у вас.

— Хорошо, — ответил Пан и отключил связь. — Она сейчас будет здесь.

— Вряд ли ей будет приятна эта встреча, — заметил Ясон в ответ на слова лесного бога.

Афо появилась внезапно, словно проникнув через щель вместе с лучами солнца.

Ясон и Пан как раз вешали на место щит. Затем они оба обернулись и Афродита вскрикнула:

— Диомед!

Диомед — то был один из самых великих героев Эллады. Отточенная бронза, влекомая его безжалостной рукой, поражала не только людей, но и богов. Афродита нечаянно бросила взгляд на правую руку, где от локтя и чуть не доходя до запястья тянулся тонкий, едва заметный шрам — след раны, залеченной искусным Паеоном.

Ясон-Диомед с легкой усмешкой рассматривал Афо. Под его пристальным взором богиня зарделась и стала прекрасна как никогда. Пан восторженно открыл рот, любуясь столь совершенной красотой.