— Где эти люди? — спросил номарх.

— Они высадились за той рощей — Рыбак рукой указал направление.

— Ты знаешь, кто они?

— Лица их похожи на лица тех, что поклоняются Зевсу. Амукон хмыкнул и, ни к кому не обращаясь, пояснил:

— Это люди из страны Кефтиу. Странно, до сих пор они не отваживались выйти в великое море на своих суденышках. Что ж, пойдем посмотрим на них.

Повинуясь знаку номарха, возница тронул лошадей, и колесница понеслась по вязкому зеленому лугу. Амукон выругался. Возница повернул коней, колесница выбралась на еле заметную тропинку и, проскакав несколько сот метров, остановилась близ жидкой финиковой рощи. Оставив колесницу, номарх в сопровождении начальника гвардии и пяти телохранителей смело углубился в лес. Идти пришлось недолго, вскоре разведчики оказались на окраине рощи. Спрятавшись за стволом пальмы, номарх изучал пришельцев. Рыбак не соврал. Это был флот Кёфтиу. Это был самый большой флот, когда-либо виденный номархом!

Двадцать огромных, не менее плетра в длину, кораблей грузно лежали на песке. Их вытащили на случай внезапной бури. Судя по количеству весел, каждый корабль имел не менее шестидесяти гребцов, а значит, столько же воинов. Черные паруса кляксами сползали на борта. Вокруг кораблей стояла охрана. Чуть левее выстраивалось в походную колонну войско. Номарх с растущей тревогой следил за слаженными действиями этой блестящей, сверкающей оружием змеи. Затем он обернулся к Кесептеху.

— Здесь что-то не так. Кефтиу никогда не имело такого огромного и хорошо вооруженного войска. Самый могущественный царь Кефтиу мог выставить едва ли пять сотен воинов, вооруженных наполовину копьями, наполовину дубьем. А здесь… — Он выразительно показал на стройные, сверкающие металлом ряды — Они все вооружены мечами, копьями и бронзовыми щитами. Откуда они взяли всё это?

Кесептех, так же внимательно рассматривавший вражеское войско, протянул:

— Я вижу здесь не только людей Кефтиу. Здесь много воинов с раскосыми желтыми лицами. Моряки говорят, что далеко на заходе солнца есть земля, где живут желтолицые люди. Может быть, они оттуда?

— Но ведь остальные-то люди Кефтиу! — Кесептех пожал плечами и сказал:

— Я пошлю двух воинов половчее, и они возьмут часового. От него мы узнаем, откуда они и сколько их.

— Делай так. А пока прикажи людям зажечь поля и груды сухого папируса.

— Но, господин, мы понесем большие убытки!

— Я предпочитаю потерять часть, но сохранить все. Нам необходимо их задержать. Как только они достигнут горящих полей, пусть их встретят лучники.

— Слушаюсь, мой господин, — сказал начальник дворцовой гвардии, торопясь обратно.

Колесницы помчали их назад. Очутившись во дворце, Амукон немедленно послал гонцов к номархам Саиса, Буто и Таиса. В своих посланиях он призывал забыть старые обиды и объединиться против общего врага, чью мощь он на всякий случай преувеличил, не подозревая, как он окажется прав. Гонцы сели на горячих скакунов, и пыль растаяла вдали. Скоро они будут на месте. А немного спустя враги-друзья приведут помощь. В том, что они это сделают, Амукон не сомневался, он хорошо знал их и был уверен, что они знают его. А великий номарх Медеса еще никогда и ни у кого не просил помощи.

Над полями клубился черный дым. Горела земля.

Инкий благополучно довел эскадру до устья Хапи. Здесь войско атлантов высадилось на берег. Собственно говоря, непосредственно атлантов было четверо: Крют, Юльм, Иузий и сам Инкий; подначальную массу составляли кефтиане и около сотни командиров-марилов.

Выставив у кораблей охрану и поручив командовать ею Иузию, Инкий разбил войско на три части и повел его вглубь страны Кемт. Признаков активного сопротивления не было, но чьи то руки уже подожгли посевы пшеницы. Поля затянуло пламенем и дымом. Глаза безудержно слезились. Воины кашляли и отплевывались. Время от времени слышался хищный свист длинной тростниковой стрелы, и еще один марил или кефтианин падал с пробитым горлом. Воины отвечали руганью и градом стрел, бесследно исчезавших в дымной пелене, я упорно шли вперед.

Наконец они миновали поля и вышли к речным зарослям. Здесь огня не было, и воины могли отдышаться. Спустившись к реке, они попадали в тепловатую воду, жадно ловя пересохшими губами живительную влагу. Внезапно один из них дико заорал и исчез под водой. Над рекой взметнулся хвост гигантского ящера. Щелкнули мощные челюсти, и по воде поплыли кровавые круги. Воин был закован в панцирь, и крокодилу не сразу удалось прокусить его, но он рвал трепещущее тело до тех пор, пока не откусил ноги. Гребнистая спина чудовища то и дело поднималась над водой в вихре мути и пены. Кефтиане, дико крича, обстреливали его из луков. Выждав, когда голова крокодила покажется на поверхности, Инкий прицелился и метким выстрелом из бластера поразил чудовище. Крокодил подавился. Желтое пузо всплыло над водой. Воины восторженно закричали.

К реке подошла вторая колонна, возглавляемая Крютом. О Юльме не было ни слуху ни духу. Его колонна куда-то исчезла. Инкий забеспокоился. И не напрасно. Юльм попал в засаду и ввязался в ожесточенный бой. Несколько сот кемтян атаковали его отряд. Они наскакивали на пришельцев с редким остервенением. Много раз отбитые, они приступали опять и опять. Десятки сраженных кемтян недвижно лежали на втоптанной в грязь пшенице, но на смену им появлялись все новые и новые. В конце концов все решило превосходство оружия пришельцев. Бронзовые мечи их с хрустом перерубали медные клинки кемтян. Круглые щиты с огромным пардусом посередине крошили медные копья. Разошедшийся Юльм одним ударом своего титанового меча перерубал и вражеское оружие, и его владельца. Смятые наконечники стрел словно камешки отскакивали от его бронедоспехов. Одна из них ухитрилась вонзиться в ногу, но он, не останавливаясь, с улыбкой выдернул ее, и шедшие рядом марилы громкими возгласами приветствовали его мужество.

Разнеся выставленный против него заслон, отряд Юльма вышел на довольно приличную дорогу. Где они находятся, Юльм не представлял. Пленный сказал, что эта дорога ведет к славному и великому городу Мендесу, где находится дворец всесильного номарха Амукона. Рация, висевшая на плече атланта, оказалась раздробленной, и Юльм принял единственно верное, как ему показалось, решение. Он выстроил разгоряченных боем воинов в колонну и повел их к Мендесу, предпочитая оказаться безрассудным храбрецом, нежели быть обвиненным в трусливой осторожности.