– Чего вы боитесь, миледи?

До Мирианды не сразу дошёл вопрос Филиппа. Ей понадобилось немного времени, чтобы расстаться с очарованием, в которое повергла её улыбка Филиппа. Теперь он уже не улыбался, и Мирианде на миг показалось, что ей всё привиделось.

– Я ничего не боюсь, – набравшись смелости, ответила Мирианда.

– Вот как, – на этот раз Мирианда ясно увидела очаровавшую её улыбку Филиппа, – а у меня возникло чувство, будто вас пугает сама мысль о том, что между нами может состояться откровенный разговор, которого вы, миледи, пытаетесь избежать, рассказывая о своей кузине.

– Я, – начала было Мирианда, но увидев улыбающееся лицо Филиппа, осеклась и, опустив глаза, покраснела. Через мгновение раздался едва слышный шёпот Мирианды:

– Я знаю ваше отношение ко мне, но… сама мысль о том, что я никогда вас больше не увижу, приводит меня в отчаяние, – в словах Мирианды прозвучало искреннее отчаяние, – но вы можете не беспокоиться, монсеньор, ни словом, ни взглядом я не потревожу вашего спокойствия. Ничто не омрачит вашей жизни. Вы слишком многое пережили в своей жизни, и я не стану добавлять вам новых бед. Если вы позволите остаться мне вашим другом, я буду счастлива и никогда не стану претендовать на большее, – Мирианда с надеждой посмотрела на Филиппа, который становился с каждым словом, произносимым Мириандой, всё более серьёзным.

– Миледи, – после короткого молчания ответил Филипп, – и в голосе, как и во всём облике, чувствовалась серьёзность, присущая Филиппу, – я не стану от вас скрывать, что невольно подслушал ваш разговор с её величеством.

– Вы всё слышали? – Мирианда побледнела, поэтому мы здесь? Вы сочли своей обязанностью пригласить меня сюда, чтобы выразить сочувствие? Вы ошиблись, монсеньор. Мне не нужна жалость. Мне не нужно ничего от вас. Я не хочу здесь оставаться. Отвезите меня домой, – Мирианда встала, не замечая, что часть платья намокла от брызг, которые всё это время летели в её сторону.

Дофин и Мария Анжуйская из-за деревьев наблюдали за ними. Увидев, что Мирианда поднялась с места, они поняли, что произошла размолвка.

– Зачем я поехала с ним, зачем? – твердила себе Мирианда, – боже, какое унижение, как я могла опуститься до такой степени? Как я могла надеяться на что-то? Радовалась, как последняя дура.

Мирианда подобрала край платья и резко встала. Она, не глядя, направилась мимо сидящего Филиппа. Она почти прошла его, когда почувствовала, что он держит её за руку. Мирианда резко обернулась к нему.

– Пустите меня, слышите, пустите, – прошептала она. В глазах Мирианды стояли слёзы. Одна из них капнула на щёку. Филипп с бесконечной нежностью убрал слезинку со щеки, а в следующее мгновение его губы потянулись к губам Мирианды. Лёгкое прикосновение губ Филиппа потрясло Мирианду. Она не мигая смотрела в его глаза, стараясь понять, почему он это сделал.

– Надеюсь, вы не станете утверждать, что я поцеловал вас из жалости? – мягкая улыбка осветила лицо Филиппа. Он ясно читал все чувства, которые испытывала Мирианда.

– А зачем вы меня поцеловали? – до Мирианды не сразу дошло, что Филипп не слышит её слов по той простой причине, что она не произнесла их вслух. Губы у Мирианды оставались сжатыми.

– Вы же не любите меня, – нашла в себе силы едва слышно промолвить Мирианда, – и…

– Мирианда, выслушайте меня, – попросил Филипп, – и лишь потом судите…

Мирианда, как чудесно звучит её имя в устах Филиппа. Мирианда безропотно позволила себя усадить на камень, где недавно сидел Филипп. Сам он сел напротив. Они встретились взглядами и уже не сводили их друг с друга.

– Мирианда, – Филипп снова назвал её по имени, – выслушайте меня. Выслушайте и постарайтесь понять. Я много страдал. Почти вся моя жизнь состоит из боли. Тени прошлого вытеснили из моего сердца все чувства. Ненависть – единственное чувство, которое руководило моими мыслями и моими поступками. Я никогда не смогу забыть прошлое, – продолжал Филипп, и его глаза отражали чувства так же, как уста – слова, – я никогда не смогу забыть смерть моих родителей и близких. Я никогда не смогу забыть человека, который вверг нас в пучину страданий. И по-прежнему считаю своим святым долгом покарать его. Но я больше не хочу страдать, Мирианда, я не могу и не хочу жить прошлым. Ты даже в мыслях не можешь себе представить, как это тяжело, когда лишь убийство врага приносит тебе долгожданное облегчение. Всё остальное гнетёт тебя. Прошлое раздирает твою душу на части. Это должно закончиться, – Филипп нежно коснулся рукой щеки Мирианды, которая, затаив дыхание, слушала его. Когда я впервые увидел тебя, – продолжал Филипп, медленно гладя рукой её щёку, – то понял, что меня тянет к тебе. Ты мне сразу понравилась, Мирианда.

Но мысль о том, что я возвращаюсь во Францию, что у меня нет ничего, за исключением могущественных врагов, заставила меня отвергнуть предложение твоего брата. Сейчас всё изменилось, Мирианда. В последнее время я всё чаще и чаще думал о тебе. С каждым твоим словом, с каждым взглядом твоих прекрасных глаз я понимал, что ты входишь в моё сердце, не встречая ни малейшего сопротивления. Я осознал, что влюбляюсь в тебя всё больше и больше. И неважно, что говорит королева, неважно, что думают остальные и чего они хотят. Важно то, что я хочу иметь будущее, я хочу иметь семью. Глядя на тебя сейчас, я сердцем понимаю, что ты, Мирианда, моё будущее… что с тобой? Я тебя обидел? – обеспокоенно спросил Филипп при виде прозрачных слезинок, выкатывавшихся одна за другой из глаз Мирианды.