Андрей чертыхнулся, читая дурные финские названия, и начал фальшиво насвистывать «Грустный вальс» Сибелиуса. Ратникова поморщилась. Андрей увидел это в зеркало заднего обзора и, подмигнув, сказал:

— Не бери в голову, фру Лена… скоро домой поедешь.

— Ты тоже, — сказала Катя.

— Что — я тоже? — спросил Обнорский.

— Ты, Андрюша, тоже поедешь домой.

— О-балдеть! Что ни день — новые узасы!…

— Наши партнеры хотят подстраховаться от возможных неожиданностей. Они выдвинули условие: ты участвуешь в экспедиции.

— Вот оно что! — сказал Обнорский. — Здорово! Ай, как ловко. А если мы спалимся на границе, то сяду опять я?

— Нет, — сказала Катя. — ты не сядешь.

— Ну конечно. Контрабанда трех с половиной миллионов баксов — это же совсем ерунда. Семечки!

— Не паникуй, Андрей, — сказала Лена. — Делом занимаются профессионалы. Деньги будут спрятаны так, что их никто не найдет. А даже если вдруг найдет, то мы просто пожертвуем ими, заявив, что знать ничего не знали. Что «фолькс» куплен недавно и бабки принадлежат, видимо, предыдущему владельцу. Это, кстати, очень правдоподобно… бывший хозяин по-крупному торговал наркотой. Недавно погиб.

— Мило, — сказал Обнорский, — очень мило… Недавно, значит, погиб?

— Здесь налево, Андрей, — сказала Катя, и он повернул налево.

— Это был несчастный случай, Андрюша…

— И произошел он очень вовремя, — кивнул головой Андрей. — Ежу понятно. Лена промолчала. А Катя сказал:

— Приехали.

Обнорский повернул на полупустую стоянку и сразу увидел бежевый микроавтобус «фольксваген» с питерским номером.

В боковое зеркало Валентин увидел «сааб». Он посмотрел на часы: почти точно. «Сааб» Кравцов узнал сразу. Теперь оставалось дождаться, кто выйдет из машины первым. Если Лена — значит, все в порядке… Вышла Лена. Валентин высунул левую руку и «поправил» зеркало. Это было ответом: порядок, следуйте за мной.

Кравцов пустил двигатель, включил ближний свет и выехал со стоянки, «сааб» двинулся следом. Через несколько минут машины выскочили из городка, пошли в направлении Зиббо. Дождь прекратился, в разрывах облачности проглядывали голубые заплатки небес, прорывались солнечные лучи. Шоссе блестело.

Уже за Зиббо «фолькс» показал правый поворот и свернул на маленькую стоянку. Следом нырнул «сааб», подъехал и встал рядом. Кравцов выпрыгнул из кабины автобуса. Из «сааба» вышли Лена и Андрей. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга. Они виделись много лет назад и очень недолго. И тем не менее узнали сразу. Кравцов приветливо (и довольно естественно) улыбнулся, протянул руку:

— Ну, здравствуй, Андрей… узнал?

Обнорский, поколебавшись секунду, пожал протянутую руку. В конце-то концов, этот парень всего лишь исполнитель. Хотя, наверно, и имеет в деле свой интерес. В тюрьму, во всяком случае, Андрея закрывали другие.

— Узнал, — ответил Обнорский, не выказывая ни радости, ни враждебности.

— Тогда давайте делом заниматься. Поговорим потом, дорога неблизкая, успеем.

Кравцов вновь залез в автобус, быстро снял панель стенки. Обнорский передал ему первую сумку. Валентин споро начал укладывать пачки в полость. Он усмехнулся, вспоминая, как тренировался на пенопластовых «макетах». Обнорский молча смотрел, как исчезают в черном провале зеленые пачки в банковских бандеролях. Такого количества денег он, разумеется, никогда не видел, но сейчас не испытывал никаких эмоций.

Ратникова прогуливалась чуть в стороне. Андрей подумал: на шухере стоит. Ситуация показалась ему забавной. Почти гротескной: компания из двух бывших сотрудников спецслужб, журналист питерской «молодежки» и бандитка-миллионерша с израильским подданством килограммами грузят доллары на глухой автостоянке в центре Финляндии… бредятина полная!

— Следующую, — сказал из салона Кравцов и протянул пустую сумку. Взамен Андрей отдал полную.

Вжикнула молния, зеленые пачки потекли в темный провал. В сущности, эти деньги сами являлись неким черным провалом, который поглощал живых людей. Скольких он уже умертвил?

— Следующую, — сказал Кравцов. …И скольких еще умертвит? Тела будут падать в пустоту… одно, другое, третье… сотое? Насытится ли он когда-нибудь?

— Следующую, — сказал Кравцов.

Когда погрузка была закончена, Валентин снял перчатки, бросил их на пол и посмотрел на часы. Результатом остался доволен.

— Ну-с, товарищи и господа, — сказал он, — можно ехать. Родина ждет своих сыновей-дочерей. Извольте прощаться, а я пока позвоню… доложу, что все у нас о'кей.

Валентин закурил, снял с торпеды мобильный и отошел с ним в сторону. Лена перекинула из «сааба» в «фольксваген» свой багаж. У Обнорского никакого багажа не было… он стоял, курил, слушал, как шумят на ветру деревья. Подумал, что совсем недавно он точно так же слушал шум деревьев рядом с трассой Нижний Тагил — Екатеринбург… А светловолосый крепыш широким жестом сеятеля разбрасывал стреляные гильзы.

Из «сааба» вышла Катя. Остановилась рядом. Было тепло, но она стояла, обхватив локти руками, — как будто зябла.