— А что, — ядовито поинтересовался Николай, — наш гениальный Плетнев один не справляется?

Так же как и все посвященные в упомянутое дело, Щербак считал вариант заказного убийства Мальцева полной чушью. Вот только в отличие от своего шефа не понимал, чего ради Меркулов их озаботил этой ненаучной фантастикой.

— Плетнев сейчас, надо полагать, где-нибудь обедает, после чего возобновит наружку за подозреваемой, прерванную по объективным причинам, — пояснил Турецкий. — Вообще-то я сам ему порекомендовал в случае надобности привлекать Филю… Так, давай-ка к делу: говоришь, нашего могут и не взять?

— Могут, — кивнул Щербак. — Во всяком случае, сам Хабаров теперь точно настороже…

— Значит, придется подстраховаться… Иди к Максу, пусть в срочном порядке нашлепает рекомендацию от… Ага, от военного госпиталя… Да, того самого: фамилия заведующего отделением смешная — Пушкин. С доктором своим я сам договорюсь. Он меня за то, что я оказался таким не в меру живучим, на всю оставшуюся жизнь полюбил!

Александр Борисович поглядел на Галочку и с невольной гордостью за себя, любимого, улыбнулся.

— Да, и про трудовую книжку, конечно, пусть не забудет… Понятно, что все на имя Aгеева.

— Уже бегу! — Коля вскочил на ноги. — Если получится, будет здорово: я вроде бы веду официальную линию, а он…

— Погоди радоваться заранее, — остановил его Турецкий. — Во-первых, пока еще ничего не получилось, ты прав, могли ведь и опоздать. Во-вторых, насчет «официальной линии»… — Понятно, что в ближайшее время тебе необходимо познакомиться с обеими вдовами предыдущих жертв. Ладно, насчет бумаг по несчастным случаям я с Петей Щеткиным сам созвонюсь…

— Я уже договорился с вдовой Уварова на сегодня на вечер, — кивнул Щербак, — вдове Рубиса еще не звонил.

— Значит, позвони. Вот теперь можешь идти, не забудь сказать Максу, что все очень срочно.

Дверь за Николаем закрылась, и только после этого Галочка Романова позволила себе легкий вздох:

— Я вам больше не нужна, Сан Борисыч? Турецкий невольно улыбнулся ее жалобному тону:

— Ты нам всегда нужна, Галинка. И будешь нужна, чует мое сердце, еще не раз… Просто пока у тебя есть возможность передохнуть от нашего общества. — И чтобы Романова совсем не скисла, добавил: — Но на всякий случай будь на связи, идет?

Распрощавшись с Галочкой, он некоторое время сидел, глубоко задумавшись. И у него, как у Романовой, было не самое лучшее настроение… Только что завершившееся совещание с оперативниками слишком остро напомнило ему о временах, ушедших — пора это признать — навсегда. Разве не так же вот собирал он когда-то свою команду в кабинете на Большой Дмитровке в преддверии и в процессе расследования очередного головоломного дела? Сегодня здесь не хватало еще Володьки Яковлева-младшего и, конечно, Славки…

Имя старого товарища, генерала Грязнова, вызвало у Александра Борисовича и другие, еще менее приятные мысли. И ему вдруг невыносимо остро захотелось услышать хотя бы его голос. А, собственно говоря, почему бы и нет?! С учетом того, что, в отличие от Генпрокуратуры, лимита на международные звонки в «Глории» никто не устанавливал, а входящие на мобильники теперь и вовсе бесплатные…

Турецкий решительно потянулся к трубке городского телефона и начал набирать знакомый номер, который помнил даже во сне… И сам себе не поверил, когда буквально после второго длинного гудка прямо в ухо прогремел абсолютно родной грязновский бас, да так отчетливо, словно Вячеслав Иванович находился в соседней комнате, а не за тысячи километров от столицы.

— Привет тебе, старичок-лесовичок! — Александр Борисович широко улыбнулся, хотя видеть этого его друг, конечно, не мог. — Ох, ну и рад же я тебя слышать!

— Сань… Ты! — Генерал издал какой-то неопределенный звук, свидетельствующий одновременно об изумлении и той же радости, какую испытывал Турецкий. — Ух, как тебя слышно!

— Угу… А что это у тебя там трещит и вроде бы фыркает?

— Лось! — с гордостью сообщил Грязнов.

— Э-э-э… что?

— Не что, а кто! Лось, говорю… Я его только что хлебушком с сольцой угостил, прирученный он, а звать, как твоего Щеткина — Петькой… Ну все, все, иди, Петруша, нет больше ничего… — Последнее, разумеется, относилось к зверю, а не к Турецкому, который искренне расхохотался.

— Не хочешь и его вслед за Щеткиным в сэра Генри переименовать? Ох, Славка, ты прости, но я тебя никак не могу представить в качестве охранителя живой природы… Как ты там на самом-то деле?

— А ты приезжай в гости — сам увидишь, и представлять не надо будет… Все нормально, Сань… А у тебя?

— У меня…

Александр Борисович запнулся, и генерал немедленно среагировал:

— Что — ноги? — В его голосе тут же зазвучала настоящая паника, и Турецкий поспешил успокоить старого товарища: