— Понимаю… — проговорил он, следуя за ней на заднее сиденье. — Когда ты сказала мне, что ты писательница, это не произвело такого сильного впечатления! В Испании большинство писателей бедны. Полагаю, твои книги раскупаются большими тиражами?

— Миллионными! — сказала Марчелла, целуя его. — Мне повезло, Санти?

Она крепко держала его за руки. Он склонился к ней и покрывал лицо нежными поцелуями.

— Теперь я вновь ожил, — сказал Санти. — После твоего отъезда я был, как зомби. Все потеряло для меня вкус, ничто не вызывало улыбки, я думал только об этом моменте!

— Со мной творилось то же самое! — призналась Марчелла.

— Никогда прежде женщина не дарила мне розу, — сказал он, осторожно укладывая цветок на полку за сиденьем.

Присутствие Санти делало Нью-Йорк совершенно иным. Розово-красное солнце клонилось к горизонту, и его блики, отражаясь в окнах, пылали огнем. Для Марчеллы этот город никогда не выглядел столь поэтично.

— Посмотри!

Марчелла указала на очертания Манхэттена, вырисовывавшиеся на фоне неба.

Санти не отрываясь смотрел на город.

— Совсем как в кино, — сказал он. — Неужели этот город действительно такой безрассудный и опасный?

— Только не для нас, дорогой, — прошептала она. — Для нас он станет городом медового месяца, уютным и полным любви.

С удивлением Санти смотрел из машины, расспрашивал о местах, мимо которых они проезжали, крепко держа ее за руку, когда по мосту они въезжали в Манхэттен.

В отеле, как пара робких молодоженов, они проследовали в номер Санти за служителем гостиницы, несшим его чемодан. Как только служитель оставил их одних, Санти увлек Марчеллу на кровать и крепко обнял.

— Я люблю тебя, — произнес он. — Я люблю тебя. Марчелла полностью предалась роскоши его объятий и позволила ему раздеть себя, целовать каждую часть своего тела, по мере того как оно освобождалось от одежды. Он тоже разделся. Тело его было бронзовым от загара, с развитой мускулатурой. Рядом с ним она ощущала себя нелепой фигурой в стиле Рубенса.

И вновь они растворились один в другом. Он был лучше, чем сохранила ее память: гладкий, шелковистый и обнимал ее так крепко, что они стали одним целым. Он торопился, и Марчелла знала, что с момента их расставания у него не было никаких интимных связей. У нее тоже. Вновь она смаковала его действия, его губы, руки, и даже в этот кульминационный момент, когда она полагала, что волна наслаждения поглотит ее, внимание вдруг ослабло и она расслышала стоны Санти, чье тело разряжалось от желания и любви, которые он берег для встречи с нею. Он был слишком возбужден, чтобы заметить ее разочарование, и вскоре посапывал в ее объятиях. Марчелла присела в ногах кровати, глядя, как он спит, и накрыла его одеялом.

Позднее она распаковала его чемодан, развесила по шкафам брюки и рубашки, поставила в ванную комнату принадлежности для бритья, испытывая любовь к каждой вещи, потому что они принадлежали ему. Санти проснулся через полчаса, отдохнувший, Марчелла заказала кофе в номер. Затем взяла его за руку. Так они покинули отель и пошли пешком по Пятой авеню, мимо Центра Рокфеллера. Санти, как турист, крутил головой из стороны в сторону, говорил, что ему нравится Нью-Йорк, с изумлением смотрел на хорошо одетых людей и спрашивал, где же все грабители.

— О, дорогой! — рассмеялась Марчелла. — Ты такой европейский! Ты полюбишь Нью-Йорк, и мне будет приятно знакомить тебя с ним.

В одиннадцать тридцать он напомнил ей, что для него в это время было пять тридцать и что он к тому же мало спал накануне ночью. Марчелла проводила его в отель, видела, как он надел пижаму кремового цвета и скользнул в постель. Затем она нежно его поцеловала, и он мгновенно уснул. Она неторопливо возвращалась домой, улыбаясь по пути всем знакомым швейцарам. Как приятно сознавать, что в нескольких сотнях ярдов спал мужчина, которого она ждала всю свою жизнь, знать, что утром вновь встретится с ним.

На следующее утро в девять тридцать ей позвонил Санти.

— Я проспал почти двенадцать часов! — рассмеялся он. — Теперь я хотел бы позавтракать с тобой.

— Тебя устроит кафетерий отеля? — спросила Марчелла. — Я подойду туда через полчаса.

Марчелла увидела Санти в кабинке, он с жадностью поглощал яичницу с хрустящим беконом. Санти встал с места и поцеловал ее. Себе Марчелла заказала только кофе.

— Это так отличается от майорканской кухни, — сказал Санти, — но мне очень нравится.

Марчелла смотрела, как он ест, довольная, что у него такой отменный аппетит.

— Любимый, — начала она, — ты, наверное, задумываешься, почему остановился в отеле, а не у меня, где я бы очень хотела тебя видеть?

Подняв брови, он взглянул на нее поверх чашечки кофе.

— Твои дети? — предположил он. — Возможно, им не понравится, что какой-то иностранец спит в постели их матери?

Марчелла рассмеялась:

— Послушай…

Она взяла его за руку и начала, играя, перебирать его пальцы.