— Дея? — спросила она, поднимая брови. Водитель — сухой, морщинистый человечек в черном берете и с газетой в руках — согласно кивнул. Она села сзади, и он тронулся, вниз по холму, как ездил и Санти, когда показывал ей окрестности. Сердце ее забилось сильнее. Она подкрасилась и поправила перед зеркалом волосы. На ней был красный костюм от Шанель, плетеные туфли на высоком каблучке удлиняли ее ногу. Она хотела выглядеть как Можно лучше для единственного мужчины, которого она любила. Все ее письма лежали у нее в сумочке, чтобы немедленно вручить ему, вместе с уверениями в любви и объяснениями обмана, который разлучил их так надолго.

Такси медленно съезжало по горе, на которой расположилась Пальма, мимо сосен, взбиравшихся по склонам. Солнце терялось за склоном, и остров был так же хорош в зимнем свете, как и поздней весной. Хотя было туманно, но солнце, светившее в окна, ослепляло ее. Через сорок пять минут они приехали в Дею, где когда-то они начали свой путь с маленького ресторанчика, пообедав там, и крутая извилистая тропинка, ведущая к его дому и саду вокруг нее, наверное, все еще хранила отпечатки их ног.

Шипя по гравию и хрипя мотором, машина катила по дороге. «Не жди, будто он греется на солнышке на террасе в декабре, — предупредила она себя. — Его может совсем не быть здесь». И все же она чувствовала присутствие Санти; для него было невозможным, чтобы его не оказалось поблизости.

Дом оказался запертым, ставни были плотно закрыты, но когда они приблизились, то им показалось, что кто-то возится в саду, подрезая веточки деревьев и кустарников. Этот человек разогнулся, когда послышался шум мотора. Это была соседка Санти, маленькая старушка.

— Сеньора! — закричала Марчелла, открывая окно. — Здравствуйте! — Старушка подозрительно вглядывалась в нее, потом решила приблизиться к машине. Вдруг она заулыбалась своей беззубой улыбкой и захихикала.

— Прекрасно выглядите! А что вы тут делаете? Марчелла с трудом понимала ее быстрый испанский разговор.

— Я приехала повидаться с Санти! — объяснила она. — Сантьяго Рока! — Сердце у нее бешено колотилось, так что она едва выговорила его имя. — Он здесь?

Старушка нахмурилась, и новые морщинки разбежались по ее иссохшему личику. Ее глазки забегали. Марчелла с трудом подавила крик. Кто мог предположить, что ее судьба оборвется так стремительно, что ее обрежет эта добрая маленькая колдунья? Но все кончено!

— Священник в монастыре, — просто ответила старушка, как будто напевала знакомый колыбельный мотив.

— Нет, нет, — рассмеялась Марчелла. — Не священник, сеньора. Сеньор Рока! Сантьяго Рока! Санти! Человек, который живет здесь, в этом доме! Где он?

— В монастыре. — Старушка кивнула, уточняя: — Отшельничает в скиту. Там! — и она показала скрюченным пальцем в сторону холмов, в легкой дымке выступающих на горизонте.

Марчелла покачала головой, глядя в отчаянии на таксиста. Старушка приковыляла к машине и оперлась на край опущенного окна.

— Его можно навестить, — кивнула она. — Туда пускают посетителей!

Марчелла вздохнула. Это невозможно. На этом острове все немного чокнутые, все взбалмошные, если уж не окончательно спятившие. И все же сморщенное личико старушки, смотревшей острыми маленькими глазами на Марчеллу, совсем не были туповатыми.

— Санти? Да? — спросила она. Старушка кивнула.

— Санти Рока. Там! — Она ткнула пальцем. — В скиту!

Внезапно Марчелла вспомнила его письмо. «Уйти от своих проблем, — писал он. — Подальше от людей, чье поведение изумляет меня». Он имел в виду меня, догадалась она. Но неужели он и впрямь стал монахом? Священником?

«Там ты найдешь меня однажды, если вдруг бросишь меня», — сказал он ей как-то, когда они проходили мимо монастыря, мимо того самого монастыря, о котором твердила сейчас согнутая старушка. Но это наверняка шутка. Она встретилась с ним в церкви. Может быть, вера была для него важнее, чем он рассказывал ей?

— Так Санти там? — спросила она. — В скиту? Старушка кивнула:

— Да. С октября.

— А долго туда ехать? — спросила она. Старушка очень быстро заговорила с шофером.

— Пятнадцать минут, — сказал он, показывая на часы.

— Поехали! — велела Марчелла.

Она помахала на прощание старушке. Хотелось бы ей подарить что-нибудь, но деньги могли ее только обидеть.

«Быстрее! — поторапливала она шофера, не произнося при этом ни слова. — Быстрее! Какого черта делает Санти в монастыре? Гостит? Ухаживает за бедными?» Страх подкатывался к самому горлу. А вдруг вся эта погоня бессмысленна? Могла ли она представить обратную дорогу и возвращение на Манхэттен без него? Нет, отвечала она сама себе, нет!

Она опустила стекло, когда они начали подъем по холму. Здесь воздух был гораздо холоднее, но ей хотелось вдыхать этот запах сосен и земли, слушать звон колокольчиков, подвязанных к овечьим шеям. Этот звук долетал до них издалека, за сотни ярдов, через поля и луга, просачиваясь сквозь деревья. Воздух казался серебристо-золотым. Низкорослые чахлые оливы с кривыми стволами, сбросивший листву миндаль — все было таким безжизненным зимой, и только высокие темные кипарисы словно указывали ей путь к Санти.