Этим летом Глория позволила Гарри вступить с ней в интимную связь, кроме того, она научила его добывать деньги. Используя связи с другими маклерскими фирмами, обмениваясь с ними информацией, оказывая им услуги, давая им советы, Глория познакомила Гарри с миром Уолл-стрит, где за услугу платили услугой.

Их первый доход составил пятьдесят тысяч долларов, которые они поделили поровну между собою. Но Глория настаивала на том, чтобы он помог ей оплатить годовую ренту за квартиру, которую она снимала в многоэтажном доме, расположенном в местечке Гринвич-Виллидж. Единственным предметом мебели этой квартиры являлась огромная кровать, глядя на которую Глория, посмеиваясь, говорила: «А больше нам ничего и не нужно».

— Это только начало, — пообещала она ему, лежа в объятиях своего нового друга одним жарким июльским днем.

Увидев, как Гарри беспокойно смотрит на часы, Глория окинула его недовольным взглядом.

— Боишься опоздать? Интересно, что она предпримет в случае, если ты опоздаешь: разложит тебя на своих коленках и отшлепает?

— Я обещал забрать Соню после занятий в танцевальном классе, — ответил Гарри, сурово глядя на Глорию. — Школа находится за два квартала отсюда.

При этих словах Глории пришлось поумерить свой пыл. Находясь рядом с Гарри, она четко усвоила одно правило: с благоговением выслушивать все, что касается дел его дочери Сони. Глория закурила сигарету, а Гарри, отодвинувшись, лежал, подложив руку под голову, и смотрел вверх на белый потолок, с которого свисала голая электрическая лампа.

— Что думает владелец нашей квартиры относительно того, как мы обставили свою комнату? — с усмешкой спросил Гарри.

— Он думает, что мы два нищих молодожена, спасающихся от режима Фиделя Кастро, — усмехнулась Глория, перевернувшись на живот и упершись подбородком в грудь Гарри.

Наблюдая за простой манерой курения Глории, Гарри тут же вспомнил Марчеллу, которая курила очень женственно и элегантно. Поняв разницу между двумя женщинами, он пришел к выводу, что нуждается в них обеих. При соблюдении мер предосторожности ему это может удаться. Одна женщина будет для таких вот минут уединения, а другая — матерью его детей.

— Тебе нравится, как мы зарабатываем с тобою деньги? — дразнящим голосом спросила Глория, легонько покусывая ухо Гарри.

— А кому же это может не понравиться? — лениво улыбаясь, ответил Гарри. Ему и в голову не приходило раньше, что, зарабатывая деньги, можно получить еще и массу сексуальных наслаждений. Находясь в постели с Глорией, он сделал одно величайшее открытие в области интимных отношений. Ему было приятно осознавать, что он может возбудить женщину до такого состояния, что она начинает кричать от удовольствия, заставить смотреть на себя с таким огромным вожделением в глазах, которое вдохновляло его на новые любовные ласки. А иногда, когда оставались считанные минуты до момента кульминации, Глория, проявляя выносливость и замедляя скорость его реакции, достигала желаемого результата, когда, слившись в экстазе и охваченные волной невообразимого блаженства, они кончали вместе.

— Это уже гармония, — дыша над его ухом, говорила она. — Настоящая сексуальная гармония между нами, Гарри. Зачем ты только женился на ней? Зачем?

— Ну, понимаешь, я был тогда совсем молодым, — пробормотал он шепотом, обращаясь больше к себе, чем к своей спутнице. — Я был в том возрасте, когда дети еще слушаются своих родителей, а сексуальная революция не добралась еще до границ Маленькой Италии. А сейчас уже поздно задавать такие вопросы.

— Почему? — поинтересовалась Глория. Тяжело вздохнув, Гарри сказал:

— Эй, подруга, давай немного отдохнем от вопросов. Можем мы хоть раз расслабиться так, чтобы не думать о каких-то сложностях?

— Да, но мне просто интересно знать, почему же ты все-таки не можешь уйти от нее? — угрюмо спросила Глория. — Она смотрит на тебя свысока и учит этому детей.

— Мою дочь трудно чему-либо научить! — проворчал Гарри.

— Она убивает в тебе мужское начало, Гарри! — закричала Глория.

— Никто ничего во мне не убивает, — парировал Гарри. — Разве я говорил тебе когда-нибудь о том, что свободен? По крайней мере, до тех пор, пока не выросла моя дочь? А она станет взрослой только через десять-двенадцать лет. Я не хочу, чтобы мои дети росли без отца, и кроме того, я не настолько богат, чтобы иметь две семьи. Вот если бы я занимал должность заместителя директора с окладом, исчисляемым шестизначной суммой, тогда совсем другое дело…

— И в этом основная загвоздка? — фыркнула она, загасив окурок в купленной ею дешевенькой пепельнице. Прочертив длинным ногтем линию на его груди, она продолжила свой допрос: — Значит, дело лишь в этих дурацких бумажках?

— Да, по-видимому, они не такие уж дурацкие, если ты так радовалась, получив сумму в пятьдесят тысяч долларов! — возразил Гарри.

— Я радовалась, что мы заработали эти деньги совместными усилиями. Неужели ты не понял? — спросила она. — Именно это меня обрадовало. И я в тысячи раз преумножу наши с тобой доходы, но только при условии, что ты не будешь тратить их на укрепление своего семейного очага. Помнишь, что я сказала тебе тогда, в день нашей с тобою первой встречи? Мне нужен человек с далеко идущими планами.

— Выходит, я не отношусь к этой категории мужчин? — пожал плечами Гарри.

Стараясь как-то приободрить его, Глория ответила:

— Нет, относишься, и тебе это хорошо известно! Покачав головой, Гарри поинтересовался:

— Как тебе удается ориентироваться во всех этих хитросплетениях, Глория?

Выпрямившись, она уселась на кровати, прислонившись голой спиной к холодной стене.

— Я очень наблюдательна и обладаю феноменальной памятью, — сообщила она Гарри. — По-видимому, я действительно понравилась тому парню, который занимался вопросами анализа рынка. Он раскрыл мне такие секреты, о которых я раньше и не слышала. Мне стоит лишь раз показать что-либо, как я уже запомнила это навсегда.