— Готов?

Масленников не понял, кто спросил его, весь сосредоточенный на том, что бы не сорваться с узкой полосы булата.

— Готов!

Он действовал предельно осторожно. Даже плечи друзей теперь для него небыли поддержкой.

— А-а-а-а-а! — протяжно закричал Избор, нагнетая гнев и кровь в руки. От его крика мурашки побежали по спине, и Гаврила с гордостью подумал о том, с какими людьми его столкнул талисман. Исин тоже понявший, что сейчас произойдет, завопил во все горло и в ответ на вызов снизу раздался рев. Гаврила заглянул в пропасть под ногами и увидел, как драконья морда начала подниматься вверх.

— Сейчас все решится! — подумал Гаврила и, почувствовав мощь, с которой меч пошел вверх оттолкнулся ногами и взлетел вверх.

За спиной стало светлее — ярко оранжевый язык пламени догнал его и лизнул. В его свете он увидел, как остроголовые на птице натянули луки, но в одно мгновение фонтан пламени прошел сквозь него и коснулся их.

На мгновение в небе словно расцвел цветок — яркие лепестки колыхнулись на ветру, потом он превратился в плод, из оранжевого стал темно красным, а спустя мгновение словно из перезревшей ягоды косточки с него посыпались остроголовые.

Ломая неподвижные крылья, следом за ними упал комок пламени, что только что гордо парил в небе птицей.

— Двумя меньше!

Исин посмотрел в пропасть под ногами и содрогнувшись спросил.

— А Гаврила?

— Не знаю, — зло ответил Избор. Меч в его руке качался, нацеливаясь на дракона, что продолжал перхать огнем. — Там где-то, если не убился…

Исин, не слова не говоря, бросился вниз. Гаврила мог сейчас лежать где-то среди камней с переломанными ногами. Едва он подумал об этом, как вспомнил, что Масленников выпил мертвой воды.

Его обогнал Избор. Набегу он крикнул.

— Мало ли что… Может, он головой треснулся, тогда плохо…

День уже закончился, но неприятности дня вчерашнего старались пробраться в завтрашний день. Дракон, потерявший их в дыму, все еще утюжил брюхом камни перед входом в пещеру. Теперь, когда от остроголовых остались только высохшие кровавые пятна на камнях он оставался их самой крупной неприятностью.

Избор этого не хотел. Неприятности следовало оставить в прошлом. Оставалось только найти способ сделать это.

На фоне бегущих облаков острый зуб скалы, увенчанный камнем, выглядел угрюмо и недоброжелательно. Камень, казалось, качался, едва удерживаясь на гребне. Избор посмотрел на дракона в ярости метавшегося по площадке, на свой меч, потом вновь поднял глаза на камень. Из того, что ему попадалось на глаза, на этой площадке это была самый подходящий предмет способный сокрушить дракона.

— Эй, Исин, — позвал он товарища. Тот вынырнул из дыма.

— Гаврилу нашел?

— Нет. А ты?

— Тоже. Продолжай искать. А я займусь драконом! — он показал рукой на камень, а потом на пещеру под ним. Исин задрал голову, рассмотрел в дыму камень и закивал головой. Он все понял.

— Ну, если не получится, — сказал Избор, — то сам помни и Гавриле передай: налево от входа. Налево. Не перепутай!

Отбросив ножны, воевода крадучись подбежал к стене. К его счастью время уже поработало над этим камнем, и в нем было достаточно щелей, чтоб сунуть туда руку и выступов, чтобы поставить ногу. Кроме того скала довольно ощутимо отклонялась назад — это была не отвесная стена, а хоть и крутой, но склон. Находя опору для рук и ног в трещинах и норах, прорытых старичками, Избор быстро преодолел половину пути. Пока он лез, он прислушивался к грохоту, что доносился снизу. Там гремели камни, шипело пламя, поднимались волны смрада, когда загорались залежи мышиного помета, но в какой-то момент шум стих. На секунду Избор остановился перевести дух и посмотрел вниз. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть и еще быстрее продолжить свой путь наверх. Дракон, там внизу, был уже без обоих крыльев и не мог подняться в воздух, но его длинная шея продолжала исправно служить ему. Где-то там, глубоко под ногами Исин и Гаврила пытались отвлечь внимание зверя на себя, но дракон сейчас и не смотрел на них. Богатыри дали ему возможность расправиться друг с другом по одиночке, и чудовище не хотело упускать ее. Дракон не стал строить никаких хитроумных ловушек. Он просто воспользовался тем случаем, который люди по своей глупости и недальновидности предоставили ему.

Голова его поднималась за Избором хоть и медленно, но все же быстрее, чем мог подниматься воевода. Уже сейчас дракон смог бы достать его струёй огня, но он не делал этого, наверное, оттого, что хотел сделать свое дело наверняка. Страх окрылил ноги Избора, он почти бежал по скале. В глазах дракона он был беззащитен, словно муха на белой стене. В эти мгновения человеком руководила только надежда на чудо. Надежда бесплотная, как плывущие над ним облака, но все же такая же реальная, как они. Дракон мог передумать, или же друзья там, внизу сумеют придумать что-то такое, что отвлечет дракона от беззащитной спины товарища.

Но все надежды оказались тщетными.

Дракон оказался проворнее. Он дохнул огнем чуть раньше, чем произошло то, на что рассчитывал Избор. Огненный лепесток вырвался из за зубов чудовища и факелом потянулся к воеводе. Он не видел этого, как не видел и того, что голова дракона тут же нырнула вниз, к Масленникову, сумевшему, наконец, добраться до драконьего брюха, но почувствовал приближение пламени. Когда облако огня коснулось Избора, волосы его затрещали и вспыхнули веселым пламенем, но любоваться этой картиной было уже некому. Дракон стучал мордой по камням отыскивая там Гаврилу, а тот, втиснувшись в стену, ждал того момента, когда дракон повернется к нему боком, чтоб достать мечем до незащищенной шеи.