Следовало как-то пробираться к выходу из подземелья. Северянин без труда мог определить нужное направление в любом лесу, не говоря уж о горах и море, или, на худой конец, городе. С пещерами дело обстояло гораздо хуже – приметные места в кромешной темноте особенно не разглядишь, а коридор, по которому люди попали в зал, наглухо закупорен. Был он вот здесь, и вел вроде как с заката. В этой же стене прорублены входы в еще три туннеля, и идут они вроде туда же, куда и ныне запертый. Дорогу, по которой они добрались сюда, было не так уж сложно запомнить, но никто же не предполагал, что проводник исчезнет в самый нужный момент… Убить за такое мало!

Все понимали, что надо бы поскорее убираться из подземного лабиринта, пока на непрошеных гостей и грабителей не свалилась новая клыкастая-зубастая напасть, и все же не торопились уйти из ставшего почти знакомым зала с бледно светящимися ветвистыми кораллами на стенах. Из мешков были извлечены и употреблены по назначению оставшиеся припасы съестного, потом подремали вполглаза, и, наконец, стало ясно, что дальше тянуть нельзя. Если Крысенок еще жив – пусть теперь старается и догоняет, если мертв – тогда и ждать бесполезно.

Факелов осталось совсем мало, и их старались по возможности не зажигать, благо в приглянувшемся для дальнейшего пути коридоре по стенам пышным цветом разрослась блекло светившаяся плесень. Туннель, прямой как стрела, шел, никуда не сворачивая и не разветвляясь, пол в нем ощутимо поднимался иногда то вверх, то вниз. Неясные тени трех людей метались по стенам, причудливо изгибаясь на выступах камней. По подсчетам Конана они прошли уже больше пяти сотен шагов, когда коридор внезапно раздался в стороны, образовав маленькую пещерку. Поначалу показалось, что это тупик, но в стене пещерки тускло светилась узкая щель.

За щелью находилась ровная гладкая стена, отвесно уходившая глубоко вниз, туда, где, переливаясь живым светящимся перламутром, бурлила на перекатах подземная река, и взлетевший над пропастью мост. Узкий, едва ли не в шаг шириной, каменный мост без всякого намека на перила. На другой стороне он упирался в темнеющий проем широкой арки. Река была довольно бурная, но до стоявших наверху людей долетал лишь еле различимый отдаленный плеск волн.

– Если свалишься, то костей уж точно не собрать, – Фелле выглянула из трещины в стене и с опаской посмотрела в заполненный колеблющимся серым туманом провал. – Пойдем туда или обратно вернемся, поищем другую дорогу?

– Пройти-то нетрудно, – киммериец отодвинул девушку в сторону и прикинул, какое расстояние придется преодолеть над бушующей рекой. – Идем мы пока вроде в нужную сторону, так что чего возвращаться? Главное – вниз не смотреть и топать, не останавливаясь, но и не торопиться.

Мост чуть подрагивал, ноги предательски скользили по гладко обтесанным камням, влажным от оседающих на них капель тумана и далекой воды. Где-то внизу глухо шумела река, пробираясь между камнями к одной ей известной цели. Мост казался бесконечным, но внезапно он оборвался, разлившись в широкую площадку, выложенную зелеными и черными плитами. Вырубленная в скалах площадка не имела других выходов, упираясь в зеркально отшлифованную каменную дверь. На черной поверхности причудливым узором были разбросаны крупные неограненные самоцветы дымчатого цвета.

– Ну вот, я же говорила… – заикнулась было Фелле, но, поймав мрачный взгляд Конана, сразу замолчала, Молчун подошел поближе к загадочной плите и озадаченно осмотрел ее сверху донизу:

– Слушайте, но это же дверь, так? Ни замка, ничего…

– Створки с секретом, – предположил не менее озадаченный киммериец. – Может, надо встать на какое-то определенное место, а может, постучать…

Услышавшая его слова девушка немедленно постучала – сначала кулаком, потом, повернувшись к двери спиной, несколько раз изо всех сил пнула блестящую черную плиту каблуком.

– Даже не шевелится, – сердито сказала она. – Только ноги отобьешь. Пошли обратно, в самом деле!

– Погоди, – Метос присел и тщательно осмотрел вставленный в мелкозернистый камень полупрозрачный темно-серый кристалл с неровными гранями. – Зажги лучше факел.

– Зачем? – удивилась Фелле, доставая из своей котомки обмотанную паклей палку и начиная черкать кресалом. – У нас факелов, между прочим, кот наплакал…

– Свети сюда, – Молчун не обратил на ее ворчание никакого внимания, едва ли не обнюхивая камни с видом напавшей на след гончей. – Пониже, ага, вот! Конан, ты в стигийских буквах разбираешься?

– Совсем спятил? – соболезнующе спросил киммериец. – От их закорючек сам Сет, если что-то понять захочет, загнется… Что ты там углядел?

Молчун отобрал у недоумевающей девушки факел и торжественно поднес его поближе к двери. Внутри темного кристалла замерцала тонкая золотистая нить, скрученная в замысловатый узор. С соседним освещенным камнем случилось похожее, только завитки оказались другими.

– Если это не стигийский алфавит, то пусть меня повесят! – уверенно заявил Молчун. – В Кордаве, возле Морского Рынка! Ну, кто прав?