– Три тысячи фунтов тому, кто переспит с Недотрогой!

Джастин потряс головой:

– Мой Бог, Бентли пьян как сапожник! Кому-то нужно увести его отсюда, пока он не отправился к игорному столу, иначе он проиграется в пух и прах.

– Ну, кто участвует?

Взметнулось сразу несколько рук. Джастин насчитал пять – Макелрой, Брентвуд, Лестер Драммонд, Уильям Хардуэй, юнец, едва сбросивший с плеч школьную форму, и Грегори Фицрой.

– Принято! – В ответ ликующий многоголосый вопль. – Три тысячи фунтов тому из этих пятерых, кто сможет затащить в постель Недотрогу!

Раздался рев, затем оглушительный хохот, зашуршали банкноты, и подоспевший на зов лакей стремглав кинулся за книгой, куда заносили пари. Джастина сам предмет пари не слишком шокировал, поскольку здесь, в «Уайтсе», случалось и не такое, впрочем, в остальных клубах «для джентльменов» дела обстояли не лучше. Что с них взять, повесы и распутники все как один, с презрительной усмешкой решил он. Правда, справедливости ради следует отметить, что себя и Гидеона он искренне считал такими же, как все, а может, еще и похуже. И тут же поймал себя на том, что невольно задается вопросом, что же такое есть в этой неведомой ему женщине, которую тут именовали Недотрогой, что делает ее столь лакомым кусочком в глазах всех мужчин.

Джастин повернулся к Гидеону и досадливо поморщился, заметив, что тот не спускает с него глаз. Но еще больше ему не понравился вспыхнувший во взгляде Гидеона хорошо знакомый Джастину коварный и насмешливый огонек... Джастин знал, что не ошибся. К тому же Гидеон как-то подозрительно быстро отвел глаза в сторону.

– Заинтригован, да, Джастин?

Тот равнодушно пожал плечами. Гидеон разразился хохотом.

– Ладно тебе юлить, признавайся! Мы слишком долго знакомы, чтобы лицемерить друг с другом. Заинтригован, да еще как! Во-первых, на кону такая сумма, которая может заинтересовать даже тебя. А во-вторых, тебе не терпится узнать, что же это за женщина, которая смогла устоять передо мной!

Аристократически изогнутая черная бровь снова взлетела вверх.

– Какая-нибудь Снежная королева, раз осталась равнодушна к такому красавцу, как ты!

Гидеон не сказал ни «да», ни «нет». Но в глазах его сверкнул огонек.

– Ну, если дело лишь в этом, тогда ты наверняка решил, что уж тебе-то раз плюнуть ее разжечь.

– Я просто не отказался бы попробовать, – с притворной скромностью заявил Джастин.

– Признаюсь, ты меня разочаровываешь. – Гидеон сделал удивленное лицо. – Ты, у которого столько побед, что и не сосчитать! Ты пропадал столько времени и вернулся... как бы это сказать? Почти добропорядочным. Того и гляди, – Гидеон сделал выразительную паузу и добавил: – совсем отупеешь! – Это прозвучало почти оскорбительно.

Да... действительно забавно.

По своей натуре Джастин был сущий дьявол, и все вокруг хорошо это знали... Кроме разве что его собственного брата Себастьяна, никогда не упускавшего случая напомнить ему о немногочисленных приступах добропорядочности. О том, как Джастин пару раз пытался увеличить свое собственное состояние и неожиданно преуспел. Или как два года назад, незадолго до женитьбы Себастьяна, с несвойственным ему великодушием оставил старшему брату фамильный особняк и обзавелся собственным домом. Это и были, по мнению Джастина, те самые приступы добропорядочности, о которых ему не хотелось вспоминать.

Приятная истома потихоньку начала туманить ему голову – впрочем, и неудивительно, поскольку к этому времени он прикончил уже третий бокал портвейна. Но улыбку, появившуюся на его губах, трудно было назвать приятной...

– Искушаешь меня, Гидеон, да? – благодушно пророкотал он. – Это лишнее.

Вместо ответа Гидеон махнул рукой в ту сторону, где молодые люди, толкая друг друга локтями, столпились возле книги, куда заносили условия пари.

– Тогда почему ты еще не там?

Джастин внезапно разозлился.

– Во-первых, послушать тебя, так она страшна, как смертный грех. А во-вторых, это просто какой-то кладезь добродетели...

– О, вот тут ты попал в самую точку, старина! Разве я не говорил, что она дочь викария? Улыбка застыла на лице Джастина. Дочка викария... да еще с волосами цвета пламени. Он зажмурился... это снова напомнило ему о... Но нет. Усилием воли он прогнал вспыхнувшее в его душе подозрение.

– Может быть, я действительно сам дьявол, но у меня нет привычки соблазнять девственниц. – Он бросил на Гидеона уничтожающий взгляд – один из тех, что способны кого угодно заставить пожалеть о том, что он вообще появился на свет.

Впрочем, на Гидеона это не произвело особого впечатления. К взглядам Джастина он давно уже привык. Вместо того чтобы смутиться, он снова разразился хохотом.

– Прости, но у меня было много случаев убедиться, что одной из твоих привычек всегда было пытаться соблазнить все, что шевелится, – особенно если это «что-то» женского пола.

– С детства терпеть не могу рыжих, – коротко бросил Джастин. – И к тому же у меня стойкое отвращение к девственницам.

– Что?! Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя никогда не было девственницы?!