Прощание с женщиной оказалось трогательным и столь бурным, что даже такой могучий человек, каким был варвар, испытывал легкую слабость в коленях.

На следующее утро небольшой караван выехал из южных ворот Шадизара: несколько всадников на горячих туранских жеребцах сопровождали четырех женщин и двоих мужчин; замыкали кавалькаду несколько мулов с поклажей. Когда городские стены скрылись за барханами, один из всадников отделился и взял путь на север.

— Прощай, Конан! — помахали руками женщины, утирая глаза, полные слез.— Увидимся ли еще когда-нибудь?

— Жизнь велика, а боги милостивы! — отвечал всадник.— Счастливо тебе, Денияра, и вам, красавицы! Прощай и ты, Нинус!

Он проскакал несколько сот локтей и оглянулся. Освещенный лучами восходящего солнца караван шел по гребню.

С этого расстояния уже нельзя было различить человеческих лиц, фигуры все уменьшались и уменьшались, пока не превратились в едва заметные точки.