Эвери угрюмо промолчала.

— Чем же вы занимаетесь в вашем ненаглядном Бюро? Джон Пол заметил, что по щекам ее пополз румянец, и задался вопросом, что тому причиной: крайнее смущение по поводу выполняемой работы или крайнее возмущение по поводу допроса. В любом случае румянец придавал ей привлекательности, и тот факт, что он это отметил, был тревожным знаком. Не следовало забывать, что девчонка воплощает все, что он не выносит.

— В Бюро я стучу по клавиатуре! — Это прозвучало жалостно даже для собственных ушей, и она сердито осведомилась: — А что такого?

— Я ничего и не сказал.

— Нас целый коллектив… маленький, но важный!

— Как же иначе.

— В каком смысле?

— Образчик политической корректности! Часть коллектива, лояльный сотрудник… может, даже и либерал.

— Именно либерал, а что? И работы своей я не стыжусь, понятно! В своем роде она почетная.

— Ладно, как скажете.

— А в вашем снисхождении я не нуждаюсь! Я поступала на работу в Бюро не печатать, но раз уж так вышло, стараюсь это делать аккуратно и с толком! Речь не о бумажках — я вношу данные в государственную базу данных! Ну, довольно с вас?

— Вполне, — рассеянно ответил Джон Пол.

— Что у вас на уме? — тотчас полюбопытствовала Эвери.

— Дорога вроде ничего, можем добраться до Коуард-Кроссинг еще до темноты. Дальше вместе не пойдем. Я оставлю вас где-нибудь посредине, а сам…

— Это ни к чему! — с чрезмерной горячностью перебила Эвери. — Ни к чему так утруждаться, мистер Реинар. Вполне Достаточно доставить меня туда, откуда начинается пеший переход. Я посмотрела — эта дорога ведет к другой, а та — прямо в Аспен. Вы не заблудитесь.

— А зачем мне в Аспен? — удивился он.

— Как, разве вы только что не сказали, что мы не пойдем вместе? Я подумала…

— Вы и думать умеете?

Она пропустила насмешку мимо ушей.

— Вы человек посторонний, для вас же лучше не вмешиваться.

— Это что, шутка?

— Вовсе нет! — Эвери начала нервно сплетать и расплетать пальцы. — Зачем вам все это? Вас втянули в эту историю только потому, что вы подвернулись под руку. Явитесь вы или нет, это ничего не изменит, потому что им нужна я, а не вы. Ваш друг Ной наверняка уже известил всех, кого нужно, и сюда скоро прибудут люди из ФБР. С ближайшего телефона дадите им направление. По-моему, это самое разумное решение.

— То есть теперь, когда мне выпал шанс прихлопнуть Монка, я должен уступить свое место каким-то разгильдяям? — Джон Пол в сердцах стукнул кулаком по баранке руля. — У вас с головой все в порядке? Вы и в самом деле думаете, что я выкину вас где-то у черта на рогах, а сам, весело насвистывая, отправлюсь в Аспен?

— Мне показалось, что именно это…

— Вам вообще много чего кажется! — отрезал он. — Я хотел разделиться, оставить вас где-нибудь в укрытии.

— Ах вот как! Иными словами, вы хотели выкинуть меня где-то у черта на рогах, а сами, весело насвистывая, отправиться дальше! Если не собираетесь в Аспен, я не дам вам меня выкинуть!

— Тьфу, черт!

— Это «да» или «нет»?

Он не ответил. Эвери тяжко вздохнула.

— Жаль, что нельзя на время остановиться. Я бы вышла и как следует поразмыслила.

— А в машине поразмыслить нельзя?

Где уж ему было понять! На работе, когда требовалось подумать, Эвери пресекала всякие попытки общения и замыкалась в себе. У нее был свой подход к решению проблем: сначала очистить сознание от всех посторонних мыслей, потом постепенно вводить нужные факты, чтобы могли увязаться и вылиться в заключение.

— Знаете кого-нибудь, чтобы это была вылитая вы?

— Что, простите?

— Помните, что сказала Кристл? Что та женщина очень похожа на вас. «Вылитая вы» — это ее собственные слова. Мне вот пришло в голову, нет ли у вас в семье какого-нибудь маньяка?

— Моя единственная родня — дядя и тетя.

— А родители?

— Я не знаю, кто мой отец. — Эвери повернулась, чтобы видеть реакцию Джона Пола на свое дальнейшее откровение. — Думаю, этого не знала и женщина, от которой я родилась.

Если она надеялась его шокировать, то ошиблась — он и глазом не моргнул.

— А где она сейчас?

— Умерла. Погибла в аварии много лет назад.

— Может, какая-нибудь дальняя родственница?

— Я таких не знаю.

Джон Пол помолчал, покосился на Эвери и вдруг сказал:

— Выходит, это ваши собственные волосы…

— То есть? — опешила она. — А вы думали, это парик?

— Я думал, они крашеные. Теперь ведь это просто, стоит только зайти в салон красоты.

— Я волос не крашу.