Слова жалили, словно пчелиные укусы, причиняли боль, как жестокие удары. Чего она ожидала? По правде говоря, Лисса не задумывалась, что должно произойти после того как, они сольются в объятиях, знала только, что одержима им, не может думать ни о ком ином. Неужели это и есть любовь? Наверное, да, потому что сама мысль о том, что можно заниматься с Янси или Лемюэлом тем, чем она только что занималась с Джессом, наполняла Лиссу омерзением. Но Джесс, очевидно, не разделял ее чувств.

— Я не заманивала тебя сюда, Джесс, — ты сам пришел, — спокойно заметила она.

Джесс рассмеялся:

— Вы просто произведение искусства, принцесса! Скучающая богатая девица, которой не терпится заполучить новую опасную игрушку, которую, как все утверждают, ей иметь никак нельзя. Ты вешалась на меня с самой первой встречи. Я всего лишь мужчина, Лисса, с мужскими потребностями. Когда я увидел тебя одну, совсем голую, в этом озере, то и поступил так, как на моем месте сделал бы любой.

Лисса с трудом поднялась, судорожно прижимая к себе одеяло:

— Ты тщеславный, наглый, грубиян…

Слова не шли с языка, жгучие слезы угрожали хлынуть буйным потоком.

Девушка гордо выпрямилась, собрав остатки достоинства, хотела отойти, но Джесс остановил ее и, пробормотав ругательство, прижал к себе. Он чуть приподнял ее подбородок:

— Лисса, прости, я не хотел, чтобы это прозвучало именно так.

— А чего ты хотел, Джесс? Думаешь, я сплю с каждым первым попавшимся мужчиной и только от скуки?

Она старалась говорить спокойно, бесстрастно, но не могла заставить себя встретиться с ним глазами. Джесс вздохнул, но не ослабил кольца рук.

— Нет, конечно, нет… Я знаю… С самой первой-встречи между нами что-то есть… Но, черт возьми… все равно ничего не выйдет!

Только сейчас, распознав муку в голосе Джесса, Лисса взглянула в его лицо.

— Почему, почему?!

Она подняла руку, нежно, легко, словно крылом бабочка, ласкающе коснулась его щеки.

— Сама знаешь почему. Что, по-твоему, скажет папаша, если признаешься, что хочешь выйти за меня?

— Придет в бешенство, конечно. Он мечтает, чтобы я стала женой Лемюэла Мэтиса, но я сумею уговорить его, Джесс. Мы могли бы…

— Нет, Лисса. Дело не только в Мэтисе. Я наемник и к тому же полукровка. Даже одного из этих обстоятельств вполне достаточно, чтобы меня повесили за один лишь нескромный взгляд на такую женщину, как ты.

— Мне все равно, совершенно все равно! И не лги! Не веревки ты опасаешься! Ты мог бы повесить на стенку свои револьверы и стать мирным ранчеро.

— Ну да, жениться на дочери босса и унаследовать все это.

Джесс широким жестом обвел бескрайние плодородные земли.

— Так вот оно что! Вопрос не в твоей индейской крови или репутации наемного убийцы — гордость не позволяет принять «Джей Бар!» Боишься, что тебя обвинят в женитьбе по расчету?

— Никто мне пока и не предлагал «Джей Бар!» — обозленно огрызнулся Джесс, изо всех сил подавляя желание встряхнуть ее хорошенько.

— Тогда забудем о ранчо. Я еду с тобой, Не нужны нам деньги отца, — упрямо пробормотала она.

— Лисса, Лисса! Ты живешь в роскоши и думаешь, что можешь все бросить, но и представления не имеешь, что это такое — жить без денег.

Сжав ее маленькую мягкую ручку, Джесс повернул ее ладонью вверх:

— Эти руки скоро покраснеют и покроются волдырями от постоянной стирки. У тебя никогда больше не будет модного бального туалета, не говоря уже о роскошном кружевном белье.

— Я могу прожить и без этого!

Краска залила щеки Лиссы, но она не отвела глаз.

— Не можешь. Ты не привыкла к каждодневной тяжелой работе ради выживания, и я никогда не попрошу тебя об этом.

Лисса почувствовала категоричные нотки в голосе Джесса, и внезапная паника охватила ее.

Он покинет меня, и я никогда больше не увижу его, никогда не испытаю его прикосновения.

Лисса улыбнулась и с деланной веселостью, которой вовсе не чувствовала, сказала:

— Ладно, не проси. Значит, придется довольствоваться тем временем, которое у нас осталось… Жить одним днем!

Приподнявшись на цыпочки, она нежно поцеловала его в губы.

— Мы не можем встречаться наедине. Брюстер подозревает. Недолго ждать, пока он отправится к твоему отцу.

— Значит, придется попросту вести себя осторожнее, — серьезно кивнула Лисса. — Пока я не могу убедить тебя дать нам шанс.

— Черт возьми, Лисса! Это не волшебная сказка. Если кто-нибудь узнает, твоя репутация будет навеки погублена. И это не шутка.

Он взглянул на запятнанное кровью одеяло.

— Кстати, завтра ты еще будешь чувствовать некоторое неудобство, там, внизу — не стоит, чтобы экономка знала об этом.