– Пойдемте, – предложила она, – мы подождем за дверью.

Очень неохотно Беатрис поднялась. Гарольд пошел вперед, открыл дверь и пропустил дам. Перед тем как выйти, он ободряюще улыбнулся своей бывшей невесте, вышел и закрыл за собой дверь.

Адель посмотрела на Дамьена, с трудом проглотив ком, застрявший у нее в горле.

– В своей записке, – заговорил он, – ты просила не искать тебя, но я не могу позволить тебе думать обо мне то, что на самом деле просто ложь. Я не являюсь отцом никакого ребенка, я в этом совершенно уверен.

Сердце ее билось от волнения, как это бывало часто в присутствии Дамьена. Медленно она обошла стол и приблизилась к нему.

– Я знаю, – сказала она.

Наклонив голову, Дамьен с удивлением спросил:

– Ты знаешь?

– Да.

– Откуда?

Адель глубоко вздохнула:

– У Джеймса сложилось весьма хорошее мнение о тебе. Он попытался собрать кое-какие сведения, и все они оказались сугубо положительными. Не подтвердились, к счастью, только сведения о ребенке. Он даже побеседовал с самой Франс вчера вечером. Она понятия не имела о ребенке и была весьма удивлена тем, что появились такие разговоры.

Широкие плечи Дамьена опустились, когда он с невероятным облегчением вздохнул.

Адель остановилась напротив него, так близко, что могла положить руки на его грудь. Ей очень хотелось это сделать, но пока она сдерживала свое желание.

– Что произошло? – спросила она. – Зачем Гарольд выдумал эту историю про Франс? И почему он пришел сюда и уверяет мою мать в твоих честных намерениях?

– Когда он говорил с тобой, он не знал, что это ложь. Вайолет придумала эту историю при Франс и уговорила его, для большей правдоподобности, сказать тебе, что я сам признался ему во всем. Вайолет очень хотела, чтобы твой брак с Гарольдом состоялся, так как ей нужны деньги, чтобы выйти замуж за того, за кого она хочет.

– За лорда Уитби?

– Вероятней всего.

– И она призналась в этом?

– Не совсем. Она вообще не любит признаваться в своих проступках. Но это уже Гарольд будет разбираться с ней, когда вернется домой.

Адель взглянула на него с удивлением:

– Гарольд будет разбираться с ней? Приятно слышать такое.

– Адель... – Он подошел к ней чуть ближе. Голос его был необычно тихим. – Я пришел сюда, чтобы сказать тебе то, что ты должна услышать только из моих уст. И я надеюсь, что ты поверишь мне.

Он стоял перед ней, глаза его блестели, грудь тяжело поднималась и опускалась.

– Я знаю, что ты сомневаешься во мне, и после того, что произошло, у тебя есть для этого веские основания. Но я клянусь тебе, что если я стану твоим мужем, я всегда буду верен своей жене.

Она внимательно смотрела на него. Несмотря на обуревавшую, ее страсть, присущее ей благоразумие не покидало ее. Она не бросится бездумно в его объятия, поверив его обещаниям. И для того чтобы принять решение, мало одного только мнения Джеймса, что Дамьен совсем не тот, кем его представляли себе многие. У нее есть своя голова, и она должна составить собственное мнение.

А для этого ей надо побольше узнать о Дамьене. Если она чему-нибудь научилась за последний месяц, так это думать о том, чего она сама хочет, добиваться этого и не соглашаться на меньшее. Она знала, что он ей нужен, но прежде чем она отдаст ему свое сердце, ей следовало убедиться, что она может ему доверять.

– Люди заключают пари, – заговорила она, – уверяют, что ты вернешься к Франс или к другой такой же женщине сразу после того, как женишься на богатой невесте. Ты слышал об этом?

Он презрительно сжал губы:

– Пусть они занимаются своими собственными делами. Я уже сказал тебе, что я не жажду твоих денег, и я это докажу. Мы можем обойтись и без них, уверяю тебя, Адель.

Она тихо вздохнула:

– Дамьен, ты избалован вниманием женщин. Ты никогда не мог быть верен только одной.

– А ты никогда не задумывалась, почему я связываюсь с такими женщинами, как Франс?

Адель посмотрела на дверь в надежде, что никто не войдет в комнату, потому что ей отчаянно хотелось услышать, что он скажет дальше.

– Потому что, вопреки мнению окружающих, я очень серьезно отношусь к браку. Признаюсь, что я никогда не был монахом. Всю свою жизнь я стремился к близости с женщинами, возможно, из-за того, что я вырос без матери, но я всегда очень осторожно выбирал женщин, только тех, кто был согласен на отношения без всяких обязательств. Я всегда опасался того, что мне придется жениться на женщине, которую я не люблю. И не хотел оказаться таким же несчастным, как мои родители, и разрушить семью. Особенно я боялся сделать несчастными детей. Я мечтал жениться на женщине, которую полюблю. И конечно, очень хотелось бы, чтобы она любила меня.