Там еще не было мебели, ничего, кроме пианино – прекрасного старинного инструмента красного дерева.

– Я купил его сразу же, – объяснил Натан, откинув крышку и пробежавшись по клавишам. – Единственное, что выбрал сам. Надеялся, что моей жене доставит радость заказывать мебель для дома и все такое... Я приходил сюда по вечерам и играл. Все пытался представить, как потом буду играть для вас, Элизабет, и для наших детей.

Элизабет взяла его за руку.

– Но ведь в один прекрасный день так и будет, Натан. Вы найдете женщину, которая сделает вас счастливым, и станете благословлять тот день, когда Джеймс увез меня.

– Такой женщины нет на свете!

– Чушь! – решительно заявила Элизабет. – Вы просто ее не нашли. Но обязательно найдете, и тогда я буду счастлива за вас, Натан!

С Мэгги было сложнее.

Джеймс поехал к ней на следующий же день – поблагодарить за то, что она помогла ему и позаботилась о Натане. Мэгги встретила его довольно холодно.

– Не валяй дурака, Джеймс, не воображай, что моя жизнь кончена! И не вздумай благодарить меня за Натана! Он в порядке, и моей заслуги в этом нет!

Неприятно пораженный едкой горечью ее слов, Джеймс пригласил ее на свадьбу – Элизабет настояла. Но Мэгги с ангельской улыбкой посоветовала ему убираться к черту. Но тут же извинилась и объяснила, что с это – го дня не намерена терять ни минуты – она отправится путешествовать, прожигать жизнь и веселиться напропалую. А ему желает всяческого счастья с его «малюткой».

День свадьбы выдался как по заказу – солнечный и жаркий, впрочем, как всегда в это время. Сиявший от счастья Мэтью был шафером жениха, Энн Киркленд – подружкой Элизабет. Бен Симонсон, который всю жизнь мечтал о дочери, прекрасно сыграл роль посаженого отца: на каждом шагу он трубно сморкался и утирал слезы, а когда пришло время передать невесту жениху, сделал это с такой неохотой, словно она и впрямь была его дочерью.

Прием в честь свадьбы в Лос-Роблес, по мнению счастливого Джеймса, надолго останется в памяти горожан. Были и танцы, и приглашенный из города оркестр, и море шампанского... но самое поразительное, о чем еще долго говорили в городе, было другое: Элизабет, чопорная Элизабет, вдруг так неожиданно захмелела, что, не краснея, повисла на шее у мужа и без малейшего стеснения принялась умолять его как можно скорее отправиться в постель.

Джеймс поспешил исполнить ее желание и под веселый хохот собравшихся отнес жену в спальню. На следующее утро, несмотря на все уверения Элизабет, что она вот-вот умрет у него на глазах, он безжалостно вытащил ее из-под одеяла, и начался их медовый месяц – он отвез ее на побережье, неподалеку от Санта-Барбары. Там он разбил палатку, и до конца недели они почти не вылезали оттуда. Впрочем, пришло время, когда оба стали весело плескаться в океане и наперегонки скакать верхом, сидеть долгими вечерами на берегу возле костра или любить друг друга под яркими звездами.

Но, вернувшись домой, в Лос-Роблес, Джеймс сдержал слово – теперь каждый вечер он уводил жену прогуляться. Жаркое солнце как раз опускалось к горизонту, понемногу становилось прохладнее, и синевато-серые тени исполинских дубов змеились по земле, с каждой минутой становясь все длиннее.

Упиваясь счастьем, Джеймс ежедневно благодарил Бога за то, что он дал ему еще один шанс.

Как-то раз, месяца через два после свадьбы, молодожены медленно прохаживались по тропинке, что вела к поляне с дубами. Джеймс и Элизабет держались за руки.

Притянув жену к себе, Джеймс воспользовался случаем, чтобы еще раз поцеловать ее. Так обычно бывало всегда, стоило им оказаться одним, и каждый раз Элизабет охотно отвечала на его ласки. Но сейчас она лишь ласково улыбнулась, отстранилась и, взяв Джеймса за руку, положила ее себе на живот. Глаза ее лукаво блеснули, и Джеймс растерялся.

– Ты уверена, Бет? – хрипло спросил он. Она радостно кивнула.

– В тот самый день... в амбаре. Он вытаращил глаза:

– Еще тогда?!

Элизабет с улыбкой кивнула.

– Так, значит, ты на третьем месяце?! Бог мой! Почему ты мне раньше не сказала?

– Хотела увериться. А потом, – многозначительно добавила она, – надеялась, что ты сам догадаешься. – С тех пор как они обвенчались, не было и ночи, чтобы они не занимались любовью.

– Ну не чудо ли? – благоговейно прошептал Джеймс. – У нас будет малыш! – Он порывисто расцеловал Элизабет, и оба рассмеялись от переполнявшего их счастья. – Я так рад, милая! Интересно, кто родится, мальчик или девочка?

– Разве это так важно?

– Конечно, нет. А как ты его назовешь? Или ее? Теперь твоя очередь.

– Грейс Элен, если будет девочка. Или Джордж Роберт, если мальчик... в честь мистера Робелардо.

Джеймс решил, что ослышался.

– Ты хочешь назвать моего сына в честь бандита?!

– Нет. Я хочу назвать его в честь человека, который дважды подарил нам друг друга.

Он слабо улыбнулся:

– М-м-м... что ж, возразить нечего! Быть по сему! Ну ладно, пошли. – И вдруг подхватил ее на руки и закружил на месте. – Я отнесу тебя домой, милая!