Граф отпустил Тони, и она почти упала на стул.

– Вы… вы сошли с ума, – едва вымолвила она. – Я не делала этого! – Тони безнадежно пожала плечами. – Ваша знакомая поверила тому, чему ей удобно было верить! Но это неправда!

Граф недоверчиво посмотрел на нее.

– Вы хотите сказать, что Мигель сам приставал к вам? Что он забыл о своей жене Эстелле ради гувернантки?

– Да. Именно это он и сделал! – У Тони кровь отхлынула от лица.

Граф надменно вскинул голову.

– О, сеньорита, неужели вы принимаете меня за идиота? Неужели я кажусь таким доверчивым? Нет, сеньорита, вы ошибаетесь, я не таков. Мигель богат. И женщина вроде вас не стала бы отвергать его ухаживания, если он обратил на нее внимание!

Тони была возмущена до глубины души.

– Как вы смеете!

– Вы еще узнаете, сеньорита, что я способен на многое! – Сильные пальцы графа сомкнулись на ее запястье, и он притянул девушку к себе. Тони пыталась освободиться, но все-таки оказалась прижатой к его мускулистому телу. С Тони стали происходить странные для – нее вещи: пульс участился, дыхание стало прерывистым. Она почувствовала гладкий дорогой материал костюма, ощутила слабый запах лосьона и тепло мужского тела. Пальцы графа, сжимавшие ее руку, причиняли боль, но Тони больше всего волновали его губы. Они были от нее всего в нескольких дюймах, и на этих губах играла насмешливая улыбка. Темные глаза графа смотрели с презрением. – Ну, как, сеньорита, – произнес он, – что вы теперь скажете?

Тони почувствовала, что у нее разболелась голова, и почти одновременно заметила, как граф резко изменил свое поведение. Сначала он явно издевался над тщетными попытками девушки освободиться, но потом в глубине его глаз появилось какое-то странное выражение, и он крепко прижал ее к себе. С минуту граф смотрел на нее так, что у нее замерло сердце, а потом с глухим восклицанием наклонил голову, и Тони ощутила обжигающее прикосновение его рта, заставившее раскрыться ее губы.

Это была ласка, которой Тони раньше не знала. Она думала, что знает о поцелуях почти все, но тут поняла, как глубоко заблуждалась. В его поцелуе была сила, которая пробудила в Тони неодолимое желание, и она почувствовала, как теряет контроль над собой. Вместо того чтобы сопротивляться, ей вдруг захотелось обнять его за шею и позволить ему делать с собой все что угодно. Исчез надменный, сдержанный граф делла Мария Эстрада, вместо него возник необыкновенно сексуальный мужчина с необузданными желаниями и страстями, требовавшими немедленного утоления. И когда Тони уже почти забыла обо всем – о том, где она находится, о своей неприязни к этому человеку, и главное, о его презрительном отношении к ней самой, граф вдруг резко оттолкнул девушку от себя, и язвительная усмешка тронула его губы.

Тони пошатнулась и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть, а он с иронией смотрел на нее.

– Ну вот, сеньорита, – резко сказал он, – я так и думал. Мои ласки не показались вам неприятными!

Тони закрыла лицо руками.

– Уходите, – срывающимся голосом пробормотала она. – Уходите!

Граф расправил плечи и беспечно пригладил волосы рукой.

– Я уйду, когда захочу, сеньорита. Но теперь вы не сможете утверждать, что я был неправ.

Тони грустно посмотрела на него.

– О чем вы говорите?

– О том, что вы слабы и безнравственны! – Он достал портсигар, вынул сигарету и не спеша, закурил. Потом взглянул через голубоватый дымок на Тони. – Тем не менее, я признаю, что вы… как бы это выразиться? – привлекательная женщина, – он говорил это совершенно равнодушно, оценивающе оглядывая ее – и, вероятно, Мигелю не потребовалось особого поощрения…

– Я его не поощряла! – Тони в гневе сжала кулаки. – Ради Бога, сеньор, оставьте меня в покое! Я с самого начала не хотела сюда приезжать, и уеду при первой возможности. – Она гордо подняла голову. – И не думайте, что если я вынуждена пользоваться вашим гостеприимством, то можно обращаться со мной, как с уличной женщиной! И что бы вы ни думали обо мне, я-то знаю себя лучше!

Он насмешливо рассмеялся.

– Сеньорита, вы меня удивляете! Вы ждете, будто я поверю вашей сказке, когда сам Мигель де Калье признался мне, что вы пытались заманить его в свою спальню…

– Что?! – в ужасе воскликнула Тони.

– Да! И не трудитесь снова все отрицать. Я собственными глазами не видел, что случилось с вами в Лиссабоне? Еще один случай ложно истолкованного поведения! Но этого мало. Вы приезжаете сюда и выдаете себя за невесту моего племянника. К несчастью для вас, сеньора Пассаментес оказалась близкой подругой Эстеллы де Калье. Она вспомнила, что видела вас в их доме, а после того, как я всё выяснил у де Калье, ваш обман раскрылся.

Тони без сил упала на стул. Так вот почему лицо Лауры Пассаментес в тот вечер показалось ей знакомым! Естественно, как гувернантка она не встречалась с гостями своих хозяев, но ее могли видеть вместе с детьми.

Она подняла на него глаза.

– Думайте, как хотите, – устало произнесла она. – Я больше не хочу об этом говорить. Я уже сказала, что уеду, как только смогу. Но поскольку Пол в эти дни не заходил ко мне, мы еще не договорились о времени отъезда.

Граф медленно направился к двери.

– Пол вернулся… в Англию, я полагаю, – спокойно заметил он. – Он уехал три дня назад. А вы остаетесь!

– Что! – Тони вскочила с места. – Что вы имеете в виду? Я ни за что не останусь здесь, какую бы подлость вы не замышляли! – У нее голова раскалывалась от боли, и девушка не сразу смогла осмыслить произнесенные графом слова.

– Но вы останетесь, сеньорита. Я объясню вам все подробно, когда вы будете в состоянии меня понимать.

У Тони все поплыло перед глазами.

– Но я не хочу оставаться, – повторила она, чувствуя какой-то необъяснимый страх.