Шрифт:
— Ну, чего глаза пялишь? — осведомилась она. — Женщин никогда не видал?
— Вот вы и ответили на свой первый вопрос.
— Что?
— Вы ведь женщина.
— Надо же, как остроумно! — Она взяла из-под дерева овчинный полушубок, стряхнула снег и надела на себя. По мнению Река, это ее не украсило.
— Они напали на меня. Убили моего коня, ублюдки! А твоя лошадь где?
— Ваша благодарность чересчур горяча, она меня смущает, — огрызнулся Рек. — А ведь это — люди Рейнарда.
— Да ну? Он что, твой приятель?
— Не совсем. Но если б узнал, что я сделал, он поджарил бы мои глаза на костре и подал бы мне их на закуску.
— Ладно, ладно, ни слова более. Я тебе бесконечно благодарна. Так где твоя лошадь?
Рек, гневно скрипнув зубами, выдернул из мертвого разбойника свои стрелы и вытер их о полушубок убитого. Потом старательно обыскал всех троих, обнаружив семь серебряных монет и несколько золотых колечек.
— На моей лошади всего одно седло, и поеду в нем я, — ледяным тоном отрезал он. — Я сделал для вас все, что мог, — теперь управляйтесь сами.
— Чертовски благородно с твоей стороны.
— Благородство не относится к числу моих достоинств, — отвернувшись, сказал он.
— И меткость тоже.
— Что?
— Ты целил ему в спину с двадцати шагов, а попал в ногу.
Это потому, что ты зажмурил один глаз — так перспектива нарушается.
— Благодарю за урок и желаю всего наилучшего.
— Погоди! — крикнула она. Он обернулся. — Мне нужна твоя лошадь.
— Мне тоже.
— Я заплачу.
— Она не продается.
— Тогда я заплачу за то, чтобы ты довез меня туда, где я смогу купить себе лошадь.
— Сколько?
— Один золотой раг.
— Пять, — сказал он.
— За эти деньги я могу купить трех лошадей, — возмутилась девушка.
— На этом рынке цену назначает продавец.
— Два — и кончено.
— Три.
— Хорошо, три. Ну, так где твоя лошадь?
— Сначала деньги, любезная госпожа.
Она с ледяным блеском в глазах достала деньги из кожаного кошеля и вложила в его протянутую ладонь.
— Меня зовут Регнак — для друзей Рек.
— Мне все равно, как тебя звать, — заверила она.
Глава 3
Они ехали в молчании, холодом не уступавшем погоде.
Девушка сидела в седле позади Река. Несмотря на снедавший его страх, он подавлял желание пришпорить коня. Нельзя сказать, чтобы он сожалел о том, что спас ее, — этот поступок безмерно повысил его самоуважение. Но он боялся встречи с Рейнардом. Девушка не станет молчать, пока он будет улещивать атамана. И даже если она каким-то чудом удержит язык за зубами, то потом непременно донесет, что Рек рассказал Рейнарду о путях следования караванов.
Конь споткнулся об укрытый под снегом корень, и девушка съехала набок. Рек поймал ее за руку и водворил обратно в седло.
— Не лучше ли будет обхватить меня за пояс?
— И во сколько мне это обойдется?
— Давайте держитесь. Слишком холодно, чтобы спорить.
Она обхватила Река руками и прислонилась головой к его спине.
В небе собирались черные тучи, становилось все холоднее.
— Надо будет пораньше остановиться на ночлег, — заметил он. — Погода портится.
— Согласна.
Пошел снег, и ветер усилился. Рек низко наклонял голову, щурясь от летящих навстречу снежных хлопьев. Он направил мерина в сторону от тропы, в гущу леса, и вцепился в луку седла, когда конь стал взбираться на крутой склон.
Рек понимал: ночевать под открытым небом в метель — чистое безумие. Нужна пещера или хотя бы скала, под которой можно укрыться. Они ехали еще час, пока не добрались до поляны, окаймленной дубами и дроком. На поляне стояла бревенчатая крестьянская хижина, крытая дерном.
Дыма над каменной трубой не было.
Рек пришпорил усталого коня. К хижине примыкал огражденный навес с прогнувшейся от снега плетеной кровлей, и Рек завел мерина туда.
— Слезайте, — сказал он девушке, но она все так же держалась за его пояс. Заметив, что руки ее посинели. Рек принялся что есть силы тереть их. — Да очнись же! Очнись, будь ты проклята! — Разомкнув ее руки, он соскочил с седла и подхватил ее, падающую, на руки. Губы у нее посинели тоже, и волосы смерзлись. Взвалив девушку на плечо, он снял с коня поклажу, ослабил удила и внес ее в хижину. Деревянная дверь стояла приотворенной, в стылое жилье набился снег.