Шрифт:
Шан и я шли сзади всех, болтали о своём, о девичьем. Вдруг Шан захохотала: «Смотри, Сара несёт Лэнни!» Впереди кто-то кого-то нёс на спине…
Я спросила, удивившись:
— Может, это он её несёт?
— Нет, внизу Сарины ноги, я их отлично знаю, эти ножки-бутылочки… — ответила Шан.
Потом добавила, что они с Лэнни собираются разводиться. Это их последняя совместная поездка. Лэнни нашёл себе хорошего жениха.
Дойдя до гостиницы, я вдруг вспомнила, что не уточнила время завтрака. Пришлось позвонить в номер к турлидеру. К счастью, они с женой и дочкой ещё не легли.
Жена опять сказала, что, скорей всего, подарит мне красный шарфик. Атмосфера в группе, вроде бы, налаживалась… Тут она поспешила.
Остальная, «некиношная», часть группы в девять утра построилась на экскурсию. Но автобус не пришёл. Они его сами же накануне отменили, ссылаясь на дикую усталость. Однако узнав, что «кто-то» без их ведома плясал ночью в Доме Кино, решили срочно поменять программу назад и настоять на первоначальном варианте, придуманном ещё в Англии.
Пожилой турлидер не выдержал и залёг в номере с сердечной хворью. Жена с дочкой остались при нём. Журналюги, все 10 человек, пошли отмокать в турецкую баню. Так что выяснять отношения с остальной братией выпало мне.
Выяснение длилось пару часов. Среди прочего мне была выдана тирада: «Вы, Наталия, разделяете группу на фракции и неправильно понимаете марксизм».
К счастью, рыжий Лэнни вернулся из бани раньше — снова поругался с Шан. Услышав несправедливые обвинения, он встал на мою сторону:
— Наталия! У нас в Англии есть партия. Называется «ленинцы». Это очень маленькая партия — всего 16 человек, и все они, к несчастью, оказались в нашей группе!
За эту выходку ему досталось от водопроводчика. Автор фразы про марксизм вцепился ему в рыжий хвост…
*****
В Шереметьево-2 ехали раздельно. Почти вся группа в «Икарусе», а четверо журналюг — параллельно на такси. Из принципа…
Пожилой турлидер сначала ехал молча на заднем сидении, но потом, не выдержав зрелища за окном, помчался по проходу вперёд, выхватил у меня микрофон, кивнул в сторону такси и произнёс:
— У нас в Англии девять солидных газет, но лишь одна правду говорит — «Морнинг Стар», газета коммунистов. Остальные журналисты отъявленные вруны…
В аэропорту ко мне подбежала Шан, сунула аудиоплеер — подарок от журналюг — и показала список из 10-ти фамилий. Рядом с фамилиями стояли подписи. То была благодарность на моё имя. На тот случай, если из Англии на меня телега прикатит.
Телега не пришла, но и шарфик не подарили…
Женщина-гэбист, читавшая в гостинице отчёты гидов, долго смеялась над этой историей, а потом слегка меня пожурила:
— Хули ты, жопа, англичан брала? Все нормальные люди берут американцев!
Недовысказанность портит
В понедельник утром настроение — как у кого. Хорошо провёл время накануне — настроение «нет слов!» Ходишь неозвученный, всем подряд улыбаешься, гадости не говоришь. Потому что, во-первых, выспался, а, во-вторых, было с кем.
Во вторник уже совсем другое настроение, хотя всего лишь одни сутки прошли. И сказать хочется, и много.
Среда — день, когда хочется сказать матом, но ещё неудобно как-то.
Четверг — уже всё удобно говорить, но, почему-то, никто особенно не слушает.
Пятница — постный день, нельзя ругаться. Молчим, копим материал…
Суббота — поиски свободных ушек. Их желательно найти поскорей, ибо материала накопилось порядочно.
Не знаю, как кому, а Вовану в субботу к вечеру всегда везёт. Ни разу ещё не было, чтоб не повезло… Нашёл он и ушки, и к ним неплохого человечка впридачу. Стал высказываться. Человечек слушал-слушал, а потом и говорит:
— Вов, а пошли ко мне, у меня родители уехали… Музыку включим, под неё всё и раскажешь… Я кальмаров купила — отварим, салатик сделаем…
Как тут не согласиться? И пошёл, и уже там всё рассказал, и на следующий день остался… Кстати, и выспался тоже неплохо. Поэтому за понедельник Вован всегда спокоен, а дальше — как карта ляжет!
Неубитые
Живёшь, крупно прозябаешь, интересного вокруг себя не замечаешь.
Неожиданно приходит озарение — квартира-то убитая!
Непорядок, сам живой, а квартира убитая. Дисгармония.
Раз не выдержал, убиваться пошёл. Выбрал этажик повыше, глянул вокруг — никого.
В смысле, удерживать некому.
Глянул вниз — тоже, вроде, никого. Может, кому-то пока убиваться не надо, может, квартирка у них пока ещё ничего.
Кинулся раз — не убился. Козырёк над подъездом наклонный, срикошетил малехо.
Кинулся два — снова не повезло. Внизу оказался слесарь.