Тимуру солнце безвредно, если он бодрствует или дремлет. А сейчас, под действием наркотика его обожжет.

Тимур!

Молчит, не отзывается… Едва солнце коснется его, он проснется. И что тогда будет, ни одному Богу неизвестно. Спросонья, да еще с такого, все вампиры злые. А уж обожженные и подавно. А да, забыла добавить, что обожженные Мастера нестандартного разлива.

Да проснись ты, твою мать!

В ответ злобное ворчание, что-то вроде отзыва, мол, чего надо?

Ты мне нужен! Ты! Проснись или тебя обожжет!

Недоуменное молчание и всплеск злости — Тим просыпался.

Теперь бы не промахнуться!

Едва напарник пошевелился и открыл глаза, как я нажала на спуск. Плавно, уняв сердцебиение и задержав дыхание. Получив пулю, парень дернулся, Сила волной накрыла все, расшвыряв ликвидаторов как игрушки. Крышка гроба захлопнулась, и раздался взрыв. Останки вампира вместе с гробом осели на окружающем угольно-черным пеплом.

Уф… кажется, получилось.

А теперь быстро свалить, пока шестой отряд не пришел в себя. С Джейка станется сообразить, что произошло. Его можно обвинять в чем угодно, но не в отсутствии мозгов!

С винтовки полой куртки я вытерла свои «пальчики», и — прочь с крыши. И быстро!

Через пару минут моя светлость уже неторопливо брела по улице. Стреляные-то гильзы они найдут, из Шанга даже выковыряют, но им предстоит помучаться. У Орла дюже нестандартный калибр для этого мира. Правда, Джейк может «вспомнить» про моего «Орла»… или не сможет. Впрочем, это я скоро узнаю…

От Холма Солнца до отеля я добиралась очень долго. Во-первых, Тимур вернется туда и ему нужно время, чтобы оклематься. Иначе он, как динозавр, кидается на все движущееся и норовит шею свернуть. А мне моя шея еще нужна не свернутой. Во-вторых, не хочу пока еще во что-то влипать. Если вернусь раньше — точно влипну. В-третьих, а мне ж еще машину напрокат брать!

Вот этим и занялась.

Прокат здесь оформляется очень быстро. Были бы деньги. Деньги-то как раз у меня были… Как результат, к отелю я подъехала только часов в восемь вечера. Пока покаталась по городу, приспосабливаясь к машине, пока поужинала в кафешке. Словно и не работа. Заметка — по возвращении не забыть в обойму патроны вставить до полного боекомплекта. А то могут потребоваться все тридцать.

Припарковав машину на соседней стоянке, я неторопливо дошла до нашего временного места обитания, и поднялась на второй этаж. К нашему номеру подходила с изрядной опаской — Тимур мог до сих пор зверем метаться, а оно мне надо? Нет, по морде-то я ему дам, и даже попаду, но успокоит ли его сей довод? Не факт!

Тишина.

В номере никакого движения.

Я аккуратно вошла, прикрыла за собой дверь и зажгла свет. Ненамного лучше. Свет какой-то тусклый — лампочки в люстре были не все! Гадство…

— Тимур?

На постели разбросаны его вещи, на полу — ботинки. И тишина.

— Тим… — я прошла дальше, скинула куртку на свою кровать, и огляделась. Он же здесь! Почему молчит?

— Тимур?

Шорох.

Я обернулась, но опоздала — мелькнула тень, захват рук, и меня с силой впечатало в стену. Хорошо хоть не головой, а спиной… Напарник прижимал меня к стене и молча рассматривал. В глазах — кровавое пламя. Сейчас от него очень сильно веяло вампиром. Мастером.

Больно же.

— Тим!

Он молча склонил голову на бок.

— Ты меня слышишь?

— Слышу… — голос глухой, без эмоций.

— Не верится, — спокойно, не злись. — Отпусти меня.

— А надо? — искреннее удивление. Удивление хищника, которого жертва просит ее не есть.

— Надо.

— Почему?

— Мне больно.

При этих словах он облизнулся: — Больно? Вкус-сно! — и опомнился, резко отшатнулся, отпуская: — Прости. Не соображаю.

— «Деструктив» выпей, — я принялась растирать запястья. — Силен же ты, девчонок к стенке прижимать.

— Я уже умер со стыда! — вампир нашарил свою адскую смесь в рюкзаке и выпил сразу половину. Выдохнул и плюхнулся на мою кровать.

— По-моему, ты даже не знаешь что это такое, — я подошла и выдернула из-под него свою куртку. — Ирод!

— Не, я — вампир, — он скривился. — Гадость якая.

— Вампир?

— Нет, эта адская смесь. Жжет, — вздохнул и виновато посмотрел на меня. — Я тебя сильно?

— Бывало хуже.

— Точно?

— Считаю это проявлением твоей страсти к моей скромной персоне, — главное, поднять ему настроение, а то будет себя пилить. Потом — пожалуйста, даже поучаствую, а сейчас не надо. — Как ты себя чувствуешь?

— Сносно. К утру будет совсем хорошо, — он опрокинулся на спину и закинул руки за голову. — Стреляла ты?

— Да. Прости, но это был единственный шанс спасти тебя.

Он улыбнулся — клыки все еще были.

— Все в норме. Но я не думал, что ты про это помнишь.

— Вспомнишь тут, когда напарник лежит в гробу, запутанный в цепи больше чем младенец в пеленки, и его собираются изощренно спалить, — съязвила я.

— А говоришь с памятью плохо. Ничего не плохо, — Тамерлан помолчал. — А воскресать оказывается больно.