У Тахашвили забормотал наушник. Георг подобрался, кивнул коллеге, - Пойдем. Связистов нашли.

Солнце уже начало уползать за лес, когда Тахашвили и Максименко устало привалились к нагревшемуся за день борту "Ветерка". Затих вдали рокот вертолета, увозившего синие пластиковые мешки с трупами и капитана Лурдиса, которому предстояло снова и снова отвечать на вопросы следователей и аналитиков. Заняли свои посты парни из опергруппы, тихо, уже без спешки, бродили по территории форта спецы научной бригады, которую закинул сюда вертолет. Паранорм же как встал с утра в середине плаца, так и стоял. Даже с ноги на ногу не переминался.

Константин Борисович снова похлопал по карманам, потянул измятую пачку.

– Гера, вот скажи, ты сам хоть понимаешь, какое редкостное дерьмо здесь произошло?
– Подполковник с отвращением зажал зубами очередную сигарету.

Командир оперативников молчал, и Максименко продолжил, - Это не какие-то шибанутые отморозки силушку показать решили. И не контрабандисты. И не... долго можно перебирать кто "не". А вот кто мог? Положили весь расчет форта, причем всех на месте, ни одного выстрела, никто не пробовал бежать. И на каждого - по одному удару!

Старший оперативник сунул в рот пожелтевшую травинку, пожевал, - Это все фигня. А вот то, что они смогли убить Слушающего и уйти -это меня тревожит очень сильно.

Тахашвили развернулся и посмотрел Максименко в глаза, - это не то слово, Костя, как я тревожусь. Я боюсь, Костя, понимаешь? Я откровенно испуган. Потому, что понимаю, ни я, ни даже ты, и никто, не знает, как действовать.

Господа, вы разрешите поучаствовать в разговоре?
– ,от неожиданности оба аж подскочили, паранорм Бруно подобрался к ним совершенно незаметно. А это было весьма непросто. Стоял, слегка согнувшись в традиционном орденском поклоне, на лице - полное отсутствие какого-либо выражения.

Дождался кивка, садись мол, чего стоять. Уселся на корточки, коротко вздохнул, с силой потер ладонями лицо. И обыденным голосом, человека смертельно уставшего после тяжелой работы, попросил, - Мужики, дайте сигарету, пожалуйста.

Это было настолько неожиданно, что Максименко поперхнулся дымом. Протянул пачку.

Бруно уселся, подобрав под себя ноги, - Ну, что? Какие мысли, впечатления, соображения?

Это Вы нам скажите, какие впечатления.
– хмыкнул Тахашвили.
– Недаром же весь день посередь плаца статуей проторчали?

Бруно слегка нагнулся вперед, протянул руку, - Давайте на "ты"? А, господа подполковники?

Подполковники по очереди пожали сухую костистую ладонь, и Максименко повторил вопрос, - Ну, так все же, что учуять удалось? Не зря ж там стоял?

– Нет, не зря-я-я-я, - протянул паранорм - , но что я учуял и увидел... Я сам не пойму. Меня ведь не зря к вам прикрепили. Именно меня. Приходилось и в горячие зоны ездить, и в Большой Лес.

Собеседники уважительно покивали головами, а Тахашвили слегка поежился что-то такое о Большом Лесе вспоминив.

Так вот, когда в Большом Лесу стоишь и щупаешь, ощущение очень странное. Ты не чувствуешь деревья, животных, нет переплетения, нет отдельных мазков. Такое впечатление, что вокруг тебя одно большое существо. Причем не совсем живое. Примешивается такое же чувство, какое у меня бывает, когда я вхожу в ваши залы электроники.

– Ну и к чему ты это говоришь?
– буркнул Тахашвили.

– Да к тому, что здесь похожая штука. Есть обычный фон людского поселения, но это вы и сами знаете, это чуять мы и ваших оперов учим. Есть фон леса. Хотя и не совсем обычный. Этот-то лес в Большой переходит. И есть два следа, от которых мне становится сильно не по себе. Один - это след Слушающего, с таким я уже сталкивался. А вот второй... Я вам объяснить не смогу, это как будто ты глядишь в спину кому-то незнакомому, очень чужому, непонятному, и он, вдруг, оборачивается, и прямо тебе в глаза смотрит. И в глазах - ничего, что было бы тебе хотя бы отдаленно знакомо. И еще, напор, мощь у этого, второго следа, совершенно запредельные.

– Вы это как вычисляете? Шкала какая-то есть?
– перебил паранорма Максименко.

– Не то, чтобы шкала. Это вы, технологи, все пытаетесь привязать к точке отсчета. Но, что-то отдаленно похожее существует. Скажем так, вот у Слушающего, у него след не похож на человеческий, но по энергонасыщенности он с людским сопоставим. А вот у того, что я сегодня почуял, он гораздо больше. И при этом, он очень, очень чужой. Я не знаю, откуда на Земле мог такой взяться, - упавшим голосом добаил Бруно.

Теперь прокашлялся и вмешался практичный Тахашвили, - Бруно, а направление ты по энергоследу взять смог?

Смог. И от этого мне совсем погано,- Бруно кивнул в сторону леса, - туда они ушли. Сколько было, не знаю. От них один след остался. Общий и скрученный, как коса.

Максименко пробормотал что-то неразборчивое, но очень экспрессивное. Хлопнул себя по коленям, подался всем корпусом вперед, - Вот что, мужики. Чует мое сердце, придется нам, с твоими, Георг, торпедами, идти в лес. Тяжелая техника там, один черт, не пройдет. Так что, Бруно, ты сейчас идешь в пункт связи и все подробно пересказываешь нашим. То, что твое непосредственное начальство уже в курсе, я знаю.