–  Мы не единственные призраки здесь, - ответил Буш.

–  Она за нами шпионит. Откуда она взялась?

–  Точно не знаю. Она преследует меня уже многие годы.

Хауэс вплотную приблизился к этому сгустку мрака и с удивлением его разглядывал. Буш ни разу еще не посмел взглянуть на нее так; она была, вероятно, частью его личности, и части этой он всегда стыдился посмотреть в глаза. Надо ли говорить, что Бушу совсем не польстило резюме Хауэса:

–  А она похожа на вас.

–  К делу! Где сейчас Силверстон?

–  …Не выношу, когда за мной подсматривают.

–  Тогда сделайте что-нибудь - если сможете.

–  Да, вы правы - тут ничего не поделаешь, - и Хауэс отвернулся.

–  П-послушайте: Энн действительно любила меня?
– Этот вопрос, оказывается, давно не давал Бушу покоя.

–  Ну, так я понял.
– Хауэс пожал плечами, как будто собираясь продолжать, но передумал и завел речь о другом: - Нам надо бы переправить Силверстона в безопасное место. Дворец уже наводнен шпионами режима. К сожалению, безопасных мест совсем немного. И потом… видите ли, Силверстон - человек до странного осторожный. Он постоянно дрожит за свою жизнь, и теперь главная его забота - передать свои знания в надежные руки и голову… Мои руки и голову он надежными не считает - вообще не доверяет военным… Погодите-ка… Ох, голова моя садовая! Да вы же, Буш, вы тот самый человек, кто ему нужен! Ведь вы художник, а у него, похоже, сдвиг на почве искусства. Скорее к нему!

Оба поспешно шагнули к двери - и недоверчиво переглянулись.

–  Ну же, вперед, показывайте дорогу, - поторопил Буш.
– Если мне приходится верить вашему рассказу, то вам - убеждать себя, что я не выстрелю вам в спину!

Бушем снова овладела неуютная мысль о том, что его собственное сознание скрывает что-то от него самого. Но размышлять об этом он тогда не мог - все внутри было придавлено горем и сознанием вины в смерти Энн.

Пока оба Странника, колеблясь, изучали друг друга, Леди-Тень не спеша вышла из комнаты. Это заставило Хауэса встрепенуться.

–  Ну, вперед!
– скомандовал он.

Выйдя снова в коридор, Буш почувствовал, что задыхается, и лихорадочно втянул струю через фильтр. Возмездие за Энн и Лэнни уже пустилось за ним в погоню, и он боялся представить, какую форму оно примет.

Хауэс дорогой давал какие-то инструкции; Буш едва слушал его. Приближался обеденный час, и коридор теперь был полон. Если бы Хауэсу сейчас взбрело в голову пристрелить Буша прямо здесь, эти люди и знать бы не знали о случившемся и преспокойно проходили бы сквозь его тело.

–  Силверстон сейчас в Западной гостиной, - бросил Хауэс через плечо.

А кругом сновали фраки, декольте, расшитые шелковые жилеты, и на каждого гостя приходилось по крайней мере по одному ливрейному лакею. Буш внимательно вглядывался в них, разыскивая силуэты потемнее.

Тем временем наши путники оказались у нужной двери. Ее охранял важный человек в ливрее, и краски этой ливрей были куда гуще, чем на всем окружении. Но стоило Бушу вскинуть пистолет, как Хауэс перехватил его руку:

–  Он - йз наших.
– И, обернувшись к стражу: - Все спокойно?

–  Силверстон пока там; никто не входил, не выходил и не вламывался.

Хауэс недоверчиво нахмурился, затем кивнул и скользнул за полуоткрытую дверь. А Буш колебался, в упор разглядывая стража, - но, похоже, он совсем разучился делать различие между другом и врагом. Мрачные предчувствия не давали ему потянуть ручку двери на себя. Буш колебался; но тут же он представил себе, с каким облегчением сбросит с плеч гору нервного напряжения, когда закончится вся эта заваруха, - и, уже смеясь над своими страхами, прошел в комнату вслед за Хауэсом.

Оглушительный удар тут же свалил его с ног.

Буш не сразу понял, что лежит, перегнувшись пополам и уткнувшись лицом в узорчатый турецкий ковер. Он попытался хотя бы сесть - ему с трудом это удалось. И тут же у затылка ощутился холодок пистолетного дула.

–  Это кто еще такой?
– рявкнул кто-то сверху.

–  Мой друг, - ответил голос Хауэса.

Буш оглядел комнату - насколько это возможно было сделать, не поворачивая головы. Иуда-охранник как раз закрывал за собой дверь. Его сподвижников в гостиной было пятеро. Четверо из них, видимо, прятались за дверью, когда входил Буш, и теперь составляли ему и Хауэсу почетную охрану. Все они были ни дать ни взять викторианские джентльмены. Один из них нагнулся и сорвал с Хауэса парик и фальшивые бакенбарды; и этот последний выглядел совсем уничтоженным и потерянным, лежа на полу под прицелом пистолета.

–  Все вы виноваты, - шепнул он Бушу.
– Не провозись я столько с вами, все могло бы обернуться иначе!

Хауэс принялся было распекать предателя привратника, но новый удар заставил его умолкнуть.

Пятый член шайки располагался у окна, изредка в него поглядывая. Возле него обнаружилось кресло, к которому был накрепко привязан человек с кляпом во рту. Буш догадался прежде, чем разглядел: это был Силверстон.

–  Ну, видите - все оказалось легче, чем мы думали, - произнес тот, кто столбом возвышался над Хауэсом, - по всему видно, что предводитель шайки. На нем был серый плащ и цилиндр, и этот костюм явно не вязался с его злокозненным, хотя и умным лицом.